Целуемся глубоко и жадно, вызывая еще более громкую реакцию старшеклассников. Большинство из них знает нас как неразлучных друзей детства, и еще не успели заметить перемен. Что ж, это похоже на официальное заявление.
– Булка, я мокрый, – смеется Саня, когда отрываемся друг от друга.
– Я заметила, Чига. Мне все нравится.
– Надеюсь, это не последний раз, когда тебе нравится, что я прижимаюсь к тебе потный, – понизив голос, сообщает он мне на ухо.
Я соскакиваю на пол и с ласковой укоризной говорю ему:
– Клоун.
– Войнова! – слышу крик Вовчика. – А ну дуй с паркета! Команды, построились!
– С паркета, – передразниваю молодого тренера и убегаю, пока он не взбесился еще больше.
Знаю, что сам он играет полупрофессионально и, видимо, старается обучить ребят не только правильной технике, но и культуре баскетбола и определениям.
Это вызывает уважение, но иногда звучит смешно, например, когда Вовчик называет паркетом наше протертое резиновое покрытие.
Запыхавшись, я приземляюсь на лавочку рядом с Лизой.
Она тянет:
– Ну, если ты хотела скрыть ваши отношения, то спойлер: у вас ничего не вышло.
Прижимаю ладони к щекам и смотрю на свои кеды.
Бормочу:
– Как-то случайно вышло.
– Не переживай, – Вишнякова обнимает меня за плечи, – было красиво. Как будто сцену из классической мелодрамы посмотрела.
И она показательно утирает несуществующую слезу.
Я смеюсь:
– Стерва ты, новенькая.
– Да ладно тебе. – Она подается ко мне и чмокает в щеку. – Правда было офигенно. Вы крутые.
С горящим лицом я смотрю за тем, как обе команды пожимают друг другу руки. В груди все вибрирует от предвкушения и желания скорее снова обнять Сашу. Слишком долго я им любовалась без возможности прикоснуться.
Честно говоря, не хочу даже думать о том, насколько долго он чувствовал то же самое: право только смотреть. Как он выдержал?
И, едва дождавшись окончания дурацкой спортивной церемонии, я снова подрываюсь с места.
Все мое тело страдает вдалеке от любимого человека. С разбега влетаю Чигареву в грудь и с наслаждением прижимаюсь к рельефу его мышц под мокрой майкой. Идеально.
Он поддевает мой подбородок пальцем, заставляя поднять голову. Коротко целует меня в губы и интересуется:
– Ксю? Могу помыться? Или тебе так больше нравится?
– Только быстро, ладно?
Он щелкает меня по носу и, показав жестом, что сейчас вернется, идет к капитану противоположной команды. Они снова жмут друг другу руки, обмениваются парой хмурых фраз, а потом Чига вдруг широко ему улыбается. Парень, будто не сдержавшись, приподнимает уголки губ. От него это выглядит милостью.
Я нервно сцепляю пальцы рук в ожидании того, когда Саша вернется, и оглядываю спортивный зал.
А, мазанув взглядом по Катюше, которая сидит на лавочке и сверлит меня глазами, я понимаю, что слишком легкомысленно скидываю ее со счетов.
Глава 20
Подходя к своему подъезду, улыбаюсь, как идиот. Чувствую себя таким счастливым, каким никогда еще не был. Быстро облизываю губы и тут же раздраженно тру их ладонью. Ксюша намазала меня каким-то бальзамом, потому что якобы от поцелуев на морозе кожа обветрится. Я послушно стерпел экзекуцию, хотя гораздо сильнее хотел бы унести с собой вкус любимой девушки, а не какую-то скользкую вишневую дрянь.
Напоровшись взглядом на черную иномарку с заведенным мотором, машинально сбавляю шаг. Засунув руки в карманы, плетусь мимо, изучая водителя. Лица не вижу, только черные джинсы, свитер, крепкие ладони на руле и дорогие часы на запястье. Перевожу взгляд и замечаю в мусорке у подъезда букет цветов, который кто-то запихнул туда бутонами вниз. У лавочки я окончательно замедляюсь, залезаю на спинку, рюкзак скидываю под ноги.
Пригнув голову, еще раз заглядываю в салон тачки. Парень смотрит на меня. Хмыкаю.
Достаю из кармана пачку сигарет, открываю большим пальцем, пересчитываю. Достаю одну, прикуриваю и глубоко затягиваюсь, прихватив заодно декабрьский холодный воздух.
Какое-то время этот тип смотрит, как я курю. Потом выходит из машины, берет с заднего сидения короткий стильный пуховик и накидывает на себя. Ну здравствуй, дятел.
Он подходит ко мне и спрашивает:
– Сигаретой не угостишь?
– А че, своих нет? – Хамство в голосе даже не стараюсь прикрыть.
– Я бросил.
– Хреново бросил, выходит.
Он приподнимает один уголок губ, изучая меня внимательным взглядом.
Потом кивает:
– Выходит. Так что?
Я протягиваю ему пачку и зажигалку. Дожидаюсь, когда парень присядет рядом со мной на спинку скамейки.