– Что это?
Я пожимаю плечами:
– Сделала для тебя.
Помедлив, она забирает у меня украшение и подносит к глазам. Рассматривает надпись «gypsy», фыркает со смешком, а потом крепко меня обнимает.
– Я же говорила, что мы подружимся, – замечает самодовольно.
– Ой, все. Лучше, когда ты молчишь.
– С этим у меня сложности.
– Да я догадалась уже. На этот счет у твоего деда были поговорки?
Лиза широко улыбается:
– У него были поговорки на все случаи жизни. Цени, что я делюсь с тобой цыганской мудростью!
В шутку пререкаясь, мы доходим до школы, там переодеваемся, и Вишнякова сразу надевает мой чокер себе на шею. Я по привычке стараюсь не показывать эмоций, но на самом деле мне очень приятно. И она правда мне нравится.
Когда выходим из раздевалки, Лиза вдруг мрачнеет и беспокойно крутит головой. Я наблюдаю за тем, как она дергается, и не выдерживаю:
– В чем дело?
Цыганка касается лба пальцами одной руки, а второй обхватывает мой локоть. Говорит, нахмурившись:
– Ощущение странное.
Неосознанно я подхватываю ее тревогу, но стараюсь отшутиться:
– Ну что там, потоп? Землетрясение? Предупредить директора, что у тебя было видение?
Вишнякова с рассеянной улыбкой качает головой. Потом надменно задирает брови:
– У меня не бывает видений.
– Ладно, потом научишь меня своей ведической терминологии, пойдем, а то историк нас переедет, если опоздаем. Я уже не знаю, чем его тройки перекрывать.
– Попробуй своим чудесным чувством юмора.
Я в очередной раз возвожу глаза к потолку. И все же нам обеим нравится то, какими стали наши отношения. Лиза в шутку толкает меня в плечо и говорит:
– Иди, я в туалет забегу умыться. Виски ломит страшно.
– Окей.
Мы расходимся, и я направляюсь к кабинету. В одиночестве чувствую себя некомфортно. Мы с Саней с первого класса все делали вместе, без него мне непривычно даже просто по коридору идти. Еще и Лиза так резко от меня слиняла, как будто барабашку верхом на пиковой даме увидела.
– Привет, – говорю Смольникову в плечо, когда он меня обнимает, – а где наш темный владыка?
– Прикинь, опаздывает.
Отстранившись, отвечаю удивленным взглядом. Паша разводит руками в стороны:
– Ну, вдруг жена вернулась, и он сильно занят?
– Избавь меня от своих фантазий, Паш! – восклицаю поспешно, на что тот громогласно смеется.
– Просто надеюсь на лучшее. У меня тройбан в году выходит, поможет только чудо.
– Как Чига? – спрашиваю, понизив голос.
– Спит, – Смольников враз становится серьезным, – почти все время, когда ты не рядом. Сейчас, когда я уходил, тоже спал. Есть идеи, что делать?
Прикусив губу, отрицательно качаю головой. А потом бормочу:
– Нет, но, надеюсь, появятся.
Паша отвлекается на Илью, а я оглядываюсь в поисках Лизы. Умыться – это не же недолго. А если ей стало плохо? Мне тут же становится стыдно за свои шутки про ее видения.
Я кидаю рюкзак около стены и говорю:
– Смол, занеси в кабинет, если что, ладно? Сейчас подойду.
Торопливо иду по коридору, толкаю дверь туалета и, помедлив на пороге, зову:
– Лиза?
– Войнова, ну ты совсем без меня не можешь? – раздается из кабинки насмешливый голос.
Я облегченно выдыхаю. Видимо, тревожный фон последних недель сыграл со мной злую шутку.
Отвечаю неожиданно искренне и почему-то раздосадовано:
– Блин, да ты просто долго, я на всякий случай хотела проверить.
Включаю воду и зачем-то споласкиваю руки в раковине, мне бы тоже охладиться. Потом закручиваю вентиль и разворачиваюсь в сторону выхода, когда дверь открывается, и заходит самый раздражающий в мире белокурый ангел. Катюша Белкина.
Кивнув ей, я пытаюсь обогнуть блондинку, чтобы выйти, но она нерешительно берет меня за запястье.
Я внимательнее смотрю в лицо Кати и вижу, что она не накрашена и очевидно сильно расстроена.
– Ксюш, постой, пожалуйста.
– Что? – спрашиваю, пытаясь не слишком резко выдернуть свою руку из ее захвата.
Даже если она страдает, это совершенно меня не касается. Мне бы разобраться со своим ящиком Пандоры.
– Я хотела с тобой поговорить.
– Ну, говори.
Белкина вздыхает и нервно облизывает сухие губы. Руками собирает волосы и укладывает на одно плечо.
Произносит сдавленно:
– Я просто не знаю, с кем поделиться. А ты, как… как Сашин друг, может быть, сможешь мне помочь.
– Как Сашин друг, обещаю приложить максимум усилий, – сообщаю ядовито.
Но Катюша молчит. А потом опускает руку в карман толстовки, достает оттуда какую-то тонкую полоску и сует мне ее в лицо.