– Я знаю, как это выглядит. Но я правда ударилась сама.
Саня расстегивает свою куртку и набрасывает ее мне на плечи.
Велит:
– Подожди меня тут.
– Саша, не надо, – выдавливаю жалко.
Снова пытаюсь схватить его за руки, потому что понимаю – ему туда нельзя. У Чигарева такой бешеный взгляд, который до костей пробирает. Если он зайдет в квартиру, ничего хорошего не будет. Но Саша отталкивает мои руки и сводит вместе полы куртки.
Произносит вкрадчиво:
– Я быстро. Не мешай.
– Чига, пожалуйста!
– Я сказал, тут будь! – рявкает он таким тоном, что я, едва приподнявшись, тут же снова плюхаюсь на ближайшую ступеньку.
Он уходит, а я поджимаю ноги к себе, упираясь пятками в холодный бетон, и кутаюсь в Сашину куртку. Трясусь, умирая от ужаса. Вся обращаюсь в слух. Сижу. Сижу. Просто малодушно, черт возьми, сижу на лестнице.
При мне Чига подрался в первый же день нашего знакомства. За долгие годы дружбы я столько раз видела, как он дерется. Он всегда бросался в конфликт с таким ужасающим удовольствием, как будто хотел наказать не кого-то, а самого себя. Поэтому никогда не боялся боли, а это самое опасное качество.
Закрываю глаза и прижимаю к векам пальцы так сильно, что вижу разноцветный калейдоскоп пестрых точек. Из последних сил заставляю себя не двигаться.
Но я сегодня и так достаточно сделала. Если у Саши будут неприятности из-за меня, никогда в жизни не смогу себе простить. Поднимаюсь и босыми ногами аккуратно ступаю по холодному полу. Он наказал оставаться на месте, но я просто не могу. Это ведь все из-за меня.
Я никогда не провоцировала Чигарева на агрессию, никогда не просила «разобраться» с кем-то, и сейчас не стану. Выхожу к лифтам и тут слышу, как закрывается дверь моей квартиры. Шаги. Сашины. Я облегченно выдыхаю и ускоряюсь. Влетаю ему в грудную клетку, пока он роняет на пол какие-то вещи, и бормочу:
– Ты в порядке? Прости, пожалуйста, прости меня!
– С ума сошла? – Саня отстраняется и смотрит на меня, нахмурившись. – За что прощения просишь?
Суматошно шарю взглядом по его лицу и ощупываю ладонями его руки от плеч до самых пальцев.
Трясу головой и спрашиваю, как в бреду:
– Все хорошо?
– Да.
Он огибает меня и нажимает кнопку вызова лифта. Потом прислушивается и говорит:
– Все еще не работает.
– В смысле?
– А ты думала, я совсем дебил, что по лестнице на пятнадцатый этаж бежал? У вас лифт не работает.
Отступаю к стене и прислоняюсь к ней спиной. Смотрю на Чигарева потерянно. На его спокойное сосредоточенное лицо.
Он тем временем опускается около меня на колени и подгребает ближе мои ботинки, которые, видимо, вынес с собой. Опускаю сначала правую ногу в обувь, дожидаюсь, когда Саня застегнет молнию, а затем левую.
– Я взял немного вещей, – говорит он, поднимая с пола мой рюкзак, – но больше наугад. Прости, пришлось покопаться в твоем нижнем белье.
Я отстраненно смотрю на то, как Чига берет мою куртку и надевает ее на меня взамен своей. А потом вдруг позволяет себе крохотную хулиганскую усмешку, с которой смотрит мне в глаза:
– Хотя, конечно, я был совсем не против.
– Сань, – выдыхаю тихо.
Он застегивает молнию на мне и, поправив на плече мой рюкзак, решительно тянет за руку на лестницу.
Мы спускаемся молча, я только торопливо перебираю ногами, стараясь не отставать. Этаже на втором я наконец спрашиваю:
– Саш… что там? Дома. Что было?
– Ничего.
– Не делай так.
Он останавливается около железной двери подъезда, и я налетаю на его плечо. Поднимая голову, смотрю в знакомые глаза, которые сейчас кажутся смертельно уставшими.
Моргнув, Чига вздыхает и говорит:
– Не было там его. Ушел.
– Ушел? – переспрашиваю тупо.
– Да. Ты не слышала? Когда на лестнице сидела.
– Я… Я не сразу в себя пришла, наверное, – поясняю стыдливо.
Саша нажимает кнопку домофона, толкает железную дверь и вдруг оборачивается ко мне:
– Блин, Булка, я забыл, что ноги голые. Наденешь джинсы?
– Джинсы? – снова переспрашиваю, как будто не в состоянии понять человеческую речь.
– Да, я взял черные.
– Сань… – Я заторможенно моргаю и зеваю почему-то. – Можно не надевать? Три минуты идти.
– Устала? – спрашивает Чигарев, касаясь указательным пальцем моего подбородка.
– Очень. Пойдем, пожалуйста.
Тогда он вешает мой рюкзак себе на грудь, поворачивается ко мне спиной и чуть присаживается, командуя:
– Запрыгивай, обезьянка.
Без лишних слов я обхватываю руками его шею, подпрыгиваю и обвиваю Сашину талию ногами.
Чига сцепляет руки в замок за спиной, поддерживая меня, и выходит на улицу. Там с неба падает странная смесь снега с дождем, и влажность зашкаливает. Чигарев ускоряет шаг.