В коридоре послышалось шуршание. Яков старался не шуметь лишний раз.
– Квартира по размеру меньше туалета в моем номере.
Вот с таким заявлением Принцесса и заглянула на кухню.
– Ну, знаешь, сегодня решила заночевать в этой каморке, а вот завтра отправлюсь в свои хоромы. А в выходные заеду на дачку. У нее дизайн под дворец.
Неловкое молчание.
– Извини.
Надо же. Все-таки созрел для извинений. Хотя извиняющаяся Принцесса – это прямо брр… мурашки по коже.
– Ладно. Иди поглуши какао и на боковую.
Даня не отрывалась от экрана мобильного, поэтому лишь боковым зрением увидела, как Яков отодвигает стул Киры и присаживается на него. Кружка с чуть остывшим какао ждала его на столе.
– Ты сделала его для меня?
Называет ее глупой, а сам задает не менее глупые вопросы. Даня оставила попытки справиться с еле работающим телефоном и подняла взгляд на мальчишку.
– Конечно, я сделала его специально для…
Во рту тут же пересохло, а сердце забилось по-особому – болезненно.
Яков вымыл голову, но не высушил волосы. Влажные пряди липли к его переносице, скулам, щекам. Малюсенькие блестящие капельки скользили по его коже, на мгновение повисали на подбородке и стекали на шею. И лишь потом впитывались в накинутое на плечи полотенце. Глаза испуганной лани – блики на застывшей воде, чуть розоватые влажные губы и беспомощность во взгляде.
«Твою ж… – Даня наступила левой ногой на правую и надавила, чтобы отвлечься. – Такого вообще наружу выпускать нельзя. Опасно для здоровья общества. Психического».
Яков глотнул какао и отвел взгляд. И с чего вдруг такая скромность?
– Вкусно, – пробормотал он.
– А… Я положила у себя матрас на пол, а еще простыню, одеяло. Можешь подвинуть влево-вправо. Короче, устраивайся, как тебе будет удобно.
– Спасибо.
Проследив, как худенькая фигурка в мешковатой футболке брата скрывается за углом, Даня выдохнула.
«Фу, Шацкая, ты что, пустила слюни?»
Дальнейшая работа помогла вытравить из головы образы капелек, бликов, губ и прочей чрезвычайно странной чуши. Приготовленная еда была переложена в миски и оставлена остывать на стол. Сняв косметику, Даня поплелась принимать душ. Пластырь из-за влаги отклеился, и она решила оставить как есть.
Стараясь поскорее высушить волосы полотенцем, она прошла на цыпочках до двери в комнату братьев и прислушалась. Тишина. Отлично.
Под дверью ее комнаты проглядывала полоска тусклого света. Ночник был включен.
– Эй! – возмущенно прошептала Даня, врываясь в помещение и быстро закрывая дверь. – Ты давно уже должен спать! У тебя завтра работа с самого утра!
Яков отложил мобильный телефон и сонно покосился на нее. Мальчишка устроился с комфортом. В ее постели.
Ночник на подоконнике распространял по комнате холодный голубоватый свет.
– Ты слегка промахнулась с местом, Принцесса, – вкрадчиво произнесла Даня. На раздражение уже не хватало сил. Она только и могла что обнимать себя руками и покачиваться, словно озлобленный на весь мир филин на ветке.
– М? – Яков перевернулся на бок. В руке он сжимал ягодный чупа-чупс. Тот самый, которым запустил в нее с балкона в первую встречу. – Это мой?
«Какая пронырливая козявка», – с досадой подумала Даня.
– Лежал в моей постели? – Она постаралась, чтобы акцент на принадлежности был особо заметен. – А значит, мой. Представь себе, Принцесса, все, что находится в пределах моей постели, принадлежит исключительно мне…
Смысл сказанного дошел до Дани еще до того, как слова сорвались с губ. Но голос возжелал жить собственной жизнью.
Превратно прозвучало, ничего не скажешь. Учитывая, кто сейчас лежал в ее постели. Ей хотелось провалиться сквозь землю, да лететь до земли было далековато.
К счастью, мальчишка, видимо, пропустил все мимо ушей.
– Это точно тот, который я уронил на тебя. – Голос Якова по-прежнему был переполнен меланхолией – этакой утомленной мелодичностью, присущей расслабленному человеку. Очень сильно расслабленному.
Мальчишка приблизил леденец к глазам.
– Вот, внизу на палочке написано «гренка». Я карандашом нацарапал.
– Дай-ка сюда. – Отчего-то разволновавшись, Даня вырвала чупа-чупс из его рук и принялась разглядывать. – Нет тут ничего. Никаких гренок.
– Ну да, – зеленые глаза в свете ночника блестели, – потому что я ничего не писал.
«Лгунишка мелкий». – Даня рассержено отшвырнула леденец. Тот рухнул на прикрытую простыней кучу в углу.
– Значит, сохранила леденец, который я в тебя кинул, – задумчиво пробормотал мальчишка. – Коллекционируешь мои вещи? Ты моя сумасшедшая фанатка?