– Да я о твоем существовании только недавно узнала, – не на шутку оскорбившись, отозвалась Даня.
– А одежду, которую ты с меня сняла…
– Стоп, ты переодевался самостоятельно. И ничего я с тебя не стаскивала.
– Допустим. И куда ты ее денешь? Положишь на алтарь и будешь поклоняться? Используешь для приворота? Займешься самоудовлетворением?
– Так. – Даня нашла в себе силы закатить глаза. – Кого-то пора отлучить от Интернета. Если очень уж интересно знать, сообщаю, что прямо сейчас твоим тряпьем самоудовлетворяется мой шкаф. Завтра откроешь его райские врата – в народе дверцы – и заберешь с вешалки. Ясен расклад?
– Твое лицо намного выразительнее без косметики.
Слишком резкий переход. Пришлось пару секунд потратить на осмысление.
– Это такой не особо деликатный намек на то, что без мэйка я пипец страшная? – с подозрением спросила она.
– Может быть. – Яков повернул голову и уткнулся носом в подушку.
Стиснув зубы, Даня перетерпела нахлынувшую волну злости и вновь начала атаку.
– Предлагаю тебе перебраться в свою постель. – Даня задела ногой приготовленные матрасные подушки на полу. Одеяло Яков перетащил обратно на диван и теперь все сильнее укутывался в него.
– Ты хочешь, чтобы гость спал на полу? – Мальчишка приоткрыл один глаз.
– Да, именно этого я и хочу. – Она дернула за край одеяла, стягивая его с Якова.
– Но ты сказала устраиваться, как мне будет удобно.
– На полу, я имела в виду, на полу. Там вполне мягкие подушки. Поверь, твоему обласканному заду ничего не грозит.
– Ты отвратная хозяйка. – Яков передвинулся поближе к стене и настороженно уставился на нее с видом кота, несправедливо загнанного под кушетку пылесосом.
– У отвратных хозяек отвратные гости, – парировала Даня, с ногами влезая на собственный диван. – Дуй на пол!
Она не особо задумывалась, почему так настаивает на своем. Ей ничего не мешало самой поспать на полу, а с утра устроить гостю на прощание взбучку. Тем более что они оба устали. Однако что-то внутри нее клокотало и бесилось. Возможно, ее угнетала мысль о том, что Яков – первый парень, которого она пустила в святая святых – ее и братьев квартиру – и, фактически, в свою постель. Ухажеров Даня домой никогда не приводила, предпочитая встречаться на их территории. А еще она никогда не оставалась у них ночевать и не показывалась перед ними без косметики. Всегда настороже и в напряжении, всегда собранная и недоверчивая.
А теперь ради Якова пришлось изменить привычным установкам, и это выбивало Даню из колеи. Согнать обнаглевшую Принцессу, отвоевав территорию, – было уже делом принципа.
– Мне и так хорошо. – Яков с остервенеем потянул одеяло на себя.
– Еще бы тебе было нехорошо!
Даня принялась перелезать через Якова к стене, чтобы потом вытолкать мальчишку с пригретого места – пусть даже пинками. Цель была ясна, и методы разработаны. Однако что-то пошло не так…
Диван не был предназначен для разворачивания масштабных боевых действий. Перекинув одну ногу через мальчишку, Даня застыла, ловя равновесие. Места было мало, и перспектива кувыркнуться с дивана была близка как никогда. Вяло ругнувшись на свое ненужное упрямство, она отпихнула мешающее одеяло подальше и уместила левое колено на твердую поверхность. А вот и равновесие.
Порадовавшись этой маленькой победе, Даня, удерживаясь на коленях, выпрямилась и торжествующе глянула на лежащего под ней мальчишку. В таком положении он оказался прямо между ее бедрами: левое колено прижималось к его пояснице, правое касалось живота. Яков лежал на боку, свернувшись калачиком. Светлые локоны в свете ночника походили на рассыпанные по подушке ледяные нити. В них утопал его бледный лоб. Тонкие мягкие прядки покрывали его щеки, переносицу, обвивали выставленное напоказ ушко и украшали шею. Темно-фиолетовая футболка с длинными рукавами, принадлежащая старшему из братьев, все же оказалась велика Якову. Краешек футболки кокетливо сполз с плеча, обнажив изящную линию шеи, плавно перетекающую в покатость плеч, и выпирающие ключицы. Сложенные вместе руки мальчишка притянул к щеке, прижатой к подушке. Тонкие бледные пальцы выглядывали из рукавов, а мизинчики цеплялись друг за друга с трогательной беззащитностью. От кожи Якова исходил едва ощутимый терпкий аромат граната – воспользовался Даниным гелем для душа, – и грейпфрута – ее шампунь.
Взгляд из-под приоткрытых век был затуманен. Его клонило в сон, ресницы трепетали, дыхание выровнялось. Но он продолжал следить за ней.