Выдохнув с такой силой, что, будь у Дани накладные ресницы, их бы подчистую снесло, Яков уместился на девичьих коленях и попытался что-то сказать. Однако Дане было не до разговора по душам. Может, Яков и не каждый день удостаивался чести приплюснуть к полу хорошенькую девушку (что кажется странным при его-то внешних данных) и для него это целое событие, то ее намного сильнее волновал сгусток необузданной эмоциональной напряженности, который воплощала в себе фигура на фоне дверного проема.
Картина масляными красками: Даня на полу, а сверху – тощий парень, плотно прижимающийся к ней всем телом. Смена сцены: она его отталкивает, но тот не особо стремится прервать контакт, по-прежнему продолжая придавливать ее собой. Ничего из этого показаться невинным не могло, и Даня с беспокойством ожидала реакции Киры. В общем-то, брат всегда отличался рассудительностью и сдержанностью, так что, возможно, все могло ограничиться объяснениями.
– Слезь с меня, – прошипела Даня, пихая Якова в грудь ладонью.
Скатившись с диванных подушек, девушка быстро поднялась и опасливо покосилась на Киру.
Кошмар. Такого выражения она никогда раньше не видела. Глаза брата так сильно расширились, что казались теневым отражением линз его очков. Ноздри раздувались, а губы сжималась в какой-то пугающей попытке навредить самому себе. Пальцы, с остервенением вцепившиеся в дверную ручку, побелели.
Кира сделал шаг в комнату. Всего лишь одно движение, но пронизанное ощутимым напором ярости. И направлена она была вовсе не на сестру. Кира всегда был образцовым интеллигентом – и внешним видом, и поведением. Представить его дерущимся было задачей практически невыполнимой. Легче было вообразить ленивую панду, преодолевающую стометровку на первой световой.
Но сейчас сжатые кулаки Киры и неприкрытая ненависть во взгляде не оставляли сомнений: кому-то сейчас врежут.
«Лицо. Яков модель, черт бы его побрал!»
Даня рванула наперерез Кире и, не рассчитав порыв, на развороте впечаталась спиной в замершего у дивана Якова, прикрыв его собой.
– Не бей его по лицу! – Даня выставила руки, чтобы не подпустить брата к мальчишке. «А модели ведь не только лицо на камеры выставляют?» – запоздало сообразила она и брякнула: – И остальное тело. Вообще его не смей трогать.
Полный ярости взгляд переместился с нее на Якова. Непонятно, что там увидел Кира, но на его лице мелькнули растерянность, удивление, а затем снова злость.
– Кто это? – Хотелось бы верить, что Кира спросил это шепотом, чтобы не скатываться до ссоры и не пугать младших братьев. Но Даня знала, что на самом деле шепот в общении юноша избрал не из лучших побуждений, а потому, что энергии на повышение голоса попросту не хватало – все силы крала ярость.
– Вчера я рассказывала тебе о разовой подработке.
Явно не лучшее начало объяснений, но, к сожалению, времени на формулирование чего-то более внятного ей не предоставили. В идеале она должна была задуматься об этом намного раньше – например, накануне. Но жизнь она такая… неидеальная.
Не глядя, Даня чуть повернулась и пихнула Якова в грудь. Тот рухнул на диван. Хотя бы чуть-чуть но дальше от непривычно разъяренного Киры. Однако этот подстраховочный жест еще больше взбесил брата. Он схватил девушку за запястье и дернул за собой.
«По крайней мере, физиономия Принцессы в ближайшие пару минут вне опасности», – вяло порадовалась Даня, вылетая в коридор. Прямо навстречу Лёле и Гере. Те испуганно уставились на нее. Видимо, тоже уже успели оценить явление неожиданного гостя.
– На кухню, – прорычал Кира, и близнецы, втянув головы в плечи, тут же юркнули за угол.
Даня тоже попыталась последовать команде, но ее бесцеремонно дернули назад и вжали в стену в коридоре. С каких пор у Киры взялась такая силища? И когда только он успел настолько сильно подрасти? Ну, допустим, он уже давненько обгонял в росте сестру, но Даня и помыслить не могла, что ее худющий нескладный братец может сделать так, что она почувствует себя совершенно обездвиженной. Он сжимал ее плечи, и вырваться из этой хватки было невозможно. Все из-за эмоций?
– Шацкий, – грозно прорычала Даня, стараясь выйти на ту же тональность, что использовал брат, когда шуганул близнецов. – В себя приди, а.
– Ты же обещала… – Пальцы Киры на ее плечах задрожали. – Никаких секретов.
– Какие секреты? Я же объяснила, что… – Она смолкла, изумленно наблюдая за братом.
Его губы искривились, обнажая зубы в нелепом оскале. При этом губы еще и дрожали. Очки съехали и перекосились. Глаза увлажнились, словно готовясь окропить щеки слезами. Пугающая смесь из ярости и жалостливой печали.