Даня особо не отпиралась, и хорошая характеристика не изменила решение директора применить профилактические меры и к «самой маленькой из хулиганской группировки». Впервые Даню отправляли на районную комиссию по делам несовершеннолетних. А несовершеннолетних в этих бесславных походах обязательно должны были сопровождать их законные представители.
Поразительное событие. Мать впервые куда-то сопровождала дочь. В глубине души Даня была безумно счастлива, словно это была прогулка в кино или парк развлечений. Вечное равнодушие, а тут мама совсем рядом, на соседнем стуле, стискивает в кулаке уведомление о явке и напряженно прикусывает нижнюю губу. Пришла сюда ради нее. Ради Дани.
В ожидании своей очереди Даня разглядывала людей вокруг – детей и их родителей. Кто-то тихонько ругался, в очередной раз отчитывая свое чадо за провинность, кто-то тяжело вздыхал, а кто-то, окидывая яростным взором наполненный холл, готовился вылить тонну словесной грязи на членов комиссии, которые «несправедливо вызвали невинного ребенка на ковер и, мать-перемать их, оторвали безумно занятых родителей от работы из-за каких-то пустяков».
С другой стороны от Дани сидела женщина. От нее пахло очень знакомо. Пирушка накануне. Ничего сверхъестественного. Вот только выглядела она отвратно. Такая опухшая, будто закон тяготения действовал исключительно на ее кожу и тянул вниз с силой, как сырое тесто. Под глазами залегли синяки, а глазные яблоки были исчерчены мелкой красноватой паутинкой – лопнувшие сосуды.
Даня покосилась на Ирину. Удивительнейшее дело. Вчера мать выдула полбутылки водки, но это никак не отразилось на ее внешности. Ее тело обладало поистине поразительнейшими способностями. Сколько бы она ни принимала накануне, похмелье отражалось лишь на ее внутреннем состоянии. Снаружи она выглядела такой же бледненькой и милой. В больших глазах продолжала оставаться ясность. Губы, руки и остальное не дрожали. Обличающий запах загадочным образом выветривался. Оставалась лишь хрупкая привлекательная женщина. Аккуратно причесанная, одетая по моде, но безумно грустная и усталая.
Поймав пару сочувственных взглядов, направленных на Ирину, Даня представила, как она и мама смотрятся со стороны. Взъерошенная живая девчонка, с любопытством вертящая головой, и тихая прелестная мать с поникшими плечами – утомленная и словно придавленная тяжестью невзгод жизни.
«Бедняжка».
«Как же можно так позорить маму?»
«Никакой благодарности от этих детей».
Эти мысли легко читались во взглядах. Когда подошла их очередь, Даня уже пребывала в состоянии крайней настороженности, ожидая подвоха от всех и каждого.
Комиссия состояла из одних женщин. Они располагались за длинным столом, стоящим на возвышении. Та, что сидела посередине, походила на мопса. Округлое лицо, глубоко залегшие складки под глазами и перекошенные губы, создававшие впечатление того, что она брезгует находиться не только рядом с окружающими, но и испытывает брезгливость к самой себе. Остальные женщины выглядели более дружелюбными. Некоторые сидели в форме. Даня узнала форму полиции и прокуратуры.
При беседе Ирина вела себя очень тихо. Едва слышно отвечала на вопросы, плавно кивала, соглашаясь со всем и принимая советы, мягко улыбалась. Даня без утайки рассказала, как к ней попала сигарета, и в ответ получила короткую лекцию о вреде курения и необходимости быть более ответственной. Маме выдали какой-то документ, пояснив, что это не штраф, а всего лишь предупреждение – в целях профилактики совершения дальнейших правонарушений. Потом Ирину попросили выйти, чтобы комиссия могла еще немного пообщаться с Даниэлой.
– Не подводи свою маму, – мягко посоветовала ей пухленькая женщина, сидящая справа от мопса-председателя. – Она ведь тебе добра желает.
Даня равнодушно кивнула. Ее захватила мысль о том, что домой они тоже пойдут вместе – мама будет идти рядом с ней. Может, даже что-нибудь ей скажет. И в магазин надо тоже зайти. Молоко кончилось. А вчера она вообще отказалась от порции тушеной капусты в пользу голодного Кирилла.
И тут в голове у Дани что-то щелкнуло.
– Родители тоже не должны подводить детей?
В зале воцарилась тишина.
– Конечно, – осторожно согласилась женщина-мопс. Несмотря на внешность, у нее был очень приятный голос. – Если родители заставляют страдать своих детей, то это уже проблема совершенно иного рода.
– И что тогда будет?
– У таких родителей мы забираем детей. Для их же пользы.
– Всех?
– Всех? – недоуменно повторила за ней женщина.