– Отомри, убогая, – пробурчал он и наклонил голову, позволяя своим белесым волосам прикрыть одну сторону лица. Чертовски мило.
«Гаденыш».
Слово, мелькнувшее в мыслях, отчего-то не было наполнено тем негативом, которое изначально заключало в себе.
– Будешь и дальше заставлять гостя ждать?
– Гостям тут не рады. – Даня потянулась к какао-порошку прежде, чем вообще успела решить, достойна ли Принцесса королевского обслуживания.
– Мне по фигу их радость.
– Чья?
– Тех, кто мне не рад.
– Как-то запутано. – Даня хмыкнула. Высокомерие Принцессы зашкаливало и от этого казалось не таким уж правдоподобным. Она поставила перед мальчишкой кружку с какао. – Чем там обычно кормят гендиректорских куколок?
Яков, успевший сделать глоток, подавился. Темные брызги полетели во все стороны. Вытерев губы, он сердито прорычал:
– Я не кукла!
На кончике бледного мальчишечьего носа застыла малюсенькая капелька какао. Даня заворожено смотрела на нее, а потом, не удержавшись, коснулась носа Якова подушечкой большого пальца – бережно и мягко. Зеленые глаза расширились. Яков чуть отодвинулся, заметно сжавшись.
Даня отпрянула.
– Там… какао… какао было, – запинаясь, объяснила она. И тут же вскинулась: – Ты как свинка!
Замешательство на лице Якова мгновенно сменилось злостью.
– Сама ты свинка! Свинюшная уборщица!
Даня прыснула, а потом и вовсе залилась смехом, хватаясь за стойку. А один раз сквозь смех и правда умудрилась хрюкнуть. На губах Якова мелькнула улыбка. Но он тут же отвернулся и принялся с остервенением щелкать по лежащему перед ним мобильнику, придвигая его все ближе и ближе к стене.
– Так чем тебя покормить, Принцесса?
– Смузи?
Ишь ты, какая фифа.
– Пардон, чувак, воплощением блендера у меня служит одинокий венчик.
Яков недовольно поморщил нос.
– Свежевыжатый сок?
– Как насчет свежевыжатого хрена? Ну типа хрен тебе и баста?
– Ты никчемная хозяйка.
– Да-да, мы пойдем пострадать в уголке. Я и мой убогий венчик. – Даня притянула поближе стоящую на плите стеклянную емкость. – Будешь омлет?
Братья оставили ей кусочек омлета. Идеально ровный квадрат. Один из прямых углов явно кто-то выковыривал ложкой. Точно Гера постарался.
– Ну давай, – неохотно пробурчал Яков.
«Вот спасибо, сделал одолжение. Свою порцию, между прочим, отдаю».
Несмотря на все свои «фи» мальчишка начал весьма живенько расправляться с едой.
Воплощение сюрреализма. Присутствие Якова делала обшарпанную кухню еще более невзрачной. Как будто некто по ошибке засунул в гущу подгнивших веток белую лилию. Если подумать, то на фоне мальчишки любой бы смотрелся убого.
«Ведет себя так, словно ничего не случилось. – Даня, стоя перед зеркалом в коридоре, наспех наносила на лицо крем. – Хотя я даже не против. Пусть продолжает делать вид, что ничего не слышал. Все правильно. Его это совершенно не касается».
– Ты ведь уже умылся? Просто водичку на лицо побрызгал? А хочешь, я выделю тебе новую щетку? Закончишь полноценным мытьем. – На Даню нахлынул приступ доброты. – А то ты же у нас ратуешь за здоровье. – Девушка фыркнула. – Наверное, фигово с нечищеными зубами гулять.
– Я уже почистил зубы. – Яков сосредоточенно тыкал вилкой в малюсенький, не больше одного зубчика той же вилки, кусочек омлета. Тот никак не хотел подцепляться. – Взял еще не распакованную щетку из ящика над раковиной.
Беспредел. Даня скорчила рожу своему отражению.
– Ну, спасибо, что без разрешения покусился на наши с братьями неприкосновенные запасы.
– Пожалуйста.
Да, сарказмом такого не прошибешь.
Слушая мерные постукивания вилки о тарелку, Даня принялась красить ресницы. Повседневный боевой раскрас на сегодня отменялся. Слишком много времени потеряется. Она планировала сдать Якова Глебу, быстренько выкинуть обоих из памяти, съесть какую-нибудь приторную сладость и заняться рассылкой резюме. Пора было возвращать себе контроль над собственной жизнью.
– Судя по тому, что ты спокоен, как дохлый бегемот, – Даня сняла со своей расчески пару длинных светлых волосков, – мы никуда не опаздываем. Так?
– Фотосессию перенесли на одиннадцать. – Яков хлюпнул какао. – Глеб вчера прислал сообщение.
«Чудно. Времени полно, но тормозить тоже не вариант. Принцессу же еще штукатурить будут».
Нюансы Дане были не известны, но она предположила – и вполне резонно, что модель должна быть чистой. В прямом смысле. Вряд ли с волосами Якова сотворят что-то путное для фотосессии, если они загрязнятся по дороге. Пробиваться предстояло сквозь толпу в метро и неплохо было бы защитить как можно больше священной плоти Принцессы. Все-таки Дане за это заплатили. Ну, может, не совсем за защиту. Но это вполне можно считать частью присмотра.