‒ И теперь он, получается, успокоился?
‒ Думаю, смирился.
‒ Что-то я как-то не уверена, что качество, именуемое «смирение», его конек. ‒ Даня пошоркала себя ладонями по плечам, ей вдруг стало холодно.
‒ Да-а-а… ‒ Шушу подняла руки и постучала пальцами друг о друга. ‒ Малыш так-то у нас весьма своенравный. Но лапушка.
‒ Этот ваш лапушка сейчас просто изображает смирение. А потом будет устраивать мне ад!
Шушу опасливо сжалась.
‒ Может, тебе стоит поговорить об этом с Глебом Валентиновичем? Но лично я считаю, что ты справишься.
‒ Если Левин жаждет, чтобы карьера его мальца полетела к чертям, то, о да, я справлюсь.
Мучение, застывшее на лице Шушу, говорило о старательных, но бесплодных попытках стойко воспринять ядовитый тон Дани.
‒ Вот и ладушки. ‒ Она подергала себя за светлые локоны, чуть подпортив малюсенькую култышку надо лбом. ‒ В комнате папка с документами осталась. Сейчас вернемся, и отдам ее тебе. Там договор и прочее. Захочешь внести какие-то коррективы, звони напрямую Глебу Валентиновичу. Он так просил. Если не отвечает, значит, на совещании. Тогда звони секретарю. Номер внизу на сопроводке приписан.
– Секретарь? – встрепенулась Даня. – Знаешь, а я ведь неплохо с бумажками вожусь. На предыдущей работе как раз секретарем и была большей частью. У руководителя. Может, Левин передумает насчет моего назначения и даст мне работу, более соответствующую моему опыту?
– Хочешь стать секретарем нашего босса? – Шушу рьяно замигала – с хитрым таким пониманием. – Еще бы, он душка. Но, боюсь, Дарий не уступит тебе свое место.
‒ Да я вовсе не это имела в виду… погоди-ка. Дарий – это же мужское имя? Секретарь Глеба – мужик?
‒ Ага. – Шушу, притащившая с собой полосатый шарф, принялась аккуратно его складывать. – Глеб Валентинович сам признавался, что с Дарием ему работать гораздо легче. Секретари-девушки обычно… как бы это сказать… засматривались на него. В общем, занимались вовсе не работой. А нашего гендиректора это не устраивало. Он любит порядок.
«Как будто не мужчина, а идеал». ‒ Даня ощутила грусть. Похоже, теперь после проделок Зотова она так и будет с недоверием относиться ко всем руководителям.
‒ Пойдем? ‒ Шушу сверилась со временем. ‒ Хорошо, что ты пришла. Мы уже часа два возимся. Никак не можем решить одну проблему.
‒ Черт… работа. ‒ Несмотря на злость, все еще тлеющую где-то на поверхности сознания, Даня решила собраться. Сама виновата, что ввязалась в это. ‒ Слушай, прости, Шушу, за то, что я на Якова накинулась. Прическу всю подпортила. Да и макияж тоже, наверное.
‒ Да не грузись. ‒ То, что Даня взяла себя в руки, очень взбодрило Шушу. Она явно не была любительницей ссор и скандалов. ‒ Это был образ для предыдущей фотосессии. Утренней. Сейчас можешь хоть в жидкий шоколад его окунать и грызть, ‒ весело закончила она. А секунду спустя испуганно пролепетала: ‒ Но это образно… Что-нибудь полегче, если только…
«По-моему, я оставила о себе дурные впечатления. ‒ Даня, вздохнув, поплелась за Шушу. ‒ Вот эта вообще меня воспринимает как человека, от которого всего можно ожидать. И как там?.. Окунуть его в шоколад?..»
‒ А если подумать? ‒ Фаниль прогуливался вокруг кровати Якова, как кружащая вокруг одинокого плотика акула.
‒ Нет. ‒ Одно слово, но Яков мастерски сумел вложить в три буквы целую тонну высокомерия.
‒ А если передумать? ‒ ласково промурлыкал дизайнер и присел на корточки около кровати. Вытянув руку, он игриво постучал пальцем по покрывалу всего в какой-то паре сантиметров от ног Якова. ‒ Мяу-мур.
‒ Нет. ‒ Мальчишка прикрылся телефоном. С его угла обзора гаджет как раз вставал на место головы Фаниля.
«Не слишком ли он дерзкий с тем, кого собирался очаровывать? ‒ прошептала Даня, наклонившись к рядом стоящей Шушу. ‒ В этом проекте многое зависит от Фаниля. Если пацан будет кочевряжиться, тот может дать ему отворот-поворот. И ваша дополнительная реклама пойдет коту под хвост. Он что, повежливее себя держать не может? Ведет себя как дива».
«Так и нужно. ‒ Шушу сдула упавшие на лицо локоны. ‒ У Якова талант определять, какой манере поведения стоит придерживаться при работе с новыми людьми. Он сдержан, если так будет правильнее. Но у Фаниля от его выкрутасов сносит башню, и поэтому ему и в голову не придет отлипнуть от Якова. Наша капризулька удивителен. Если пожелает, то опьянит любого».
«А кажется, что он ‒ дива двадцать четыре часа в сутки», ‒ бурчащим шепотом откликнулась Даня.
Опьяняющая Принцесса? Хмм…
‒ Ну что же нам делать? ‒ Фаниль водрузил подбородок на край кровати и позволил рукам обвиснуть до самого пола. Прямо пригорюнившаяся макака.