Можно было бы воспринять все происходящее как научное открытие или, как минимум, в качестве интересного приключения, если бы только не одно но. По догадкам все того же человека, ментальные червоточины являются редкостью для нас, живущих в нашем мире. Однако для…странно это писать…для других существ из других миров - это не более чем увлекательное путешествие. Я бы сказал, что для них это - что-то вроде сафари. Мы попадаем туда вопреки воли, в то время как они приходят туда специально. За нами. Я видел, как они забирают других людей. Я бы хотел забыть то, что видел, но такое не забывается. Страшные, нечеловеческие вопли этих несчастных до сих пор звучат у меня в голове.
Я и сам оказывался на волосок от…этого, но всегда каким-то чудом мне удавалось уйти. Со временем я понял, что для выхода всего лишь надо проснуться, но, как говорится, легко сказать, нелегко сделать. Измотанный подобными путешествиями и переживаниями разум не так легко пробудить…но пока что у меня получалось. Сколько я еще продержусь…не знаю. По возможности я стараюсь попадать сюда, на нашу дачу. Кажется, что в этом месте меня никто не ищет. По крайней мере, я еще не встречал тут других людей…и иных существ.
22 ноября 1993 г.»
Прочитанное существенным образом проливало свет на происходящее и отвечало на многие вопросы. Он не мог отделаться от мысли, что это какой-то розыгрыш, но рациональной частью собственного ума понимал, что все написанное - это не просто правда, это - ценнейшая информация, накопленная прадедом за долгие десятилетия.
Внезапно его посетила странная, но по-своему позитивная мысль: если уж прадед так долго справлялся со всем этим и успешно дожил до преклонных лет, то, возможно, не так все на самом деле и страшно?
Откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову и, смотря в потолок, вслух начал рассуждать:
«Раз уж дед выбрал это место в качестве недосягаемого укрытия и осознанно именно здесь оставил такое количество бесценной информации, то, полагаю, мне тут ничего не грозит?»
Губы самовольно начали расплываться в улыбке, а сердце радостно подпрыгнуло в груди. Он поднялся с кресла, заложил руки за спину и начал ходить по комнате, о чем-то беззвучно дискутируя с самим собой. Подошел к единственному окну, постоял, посмотрел на зелень за окном. Снова вернулся к столу и сел на кресло - следовало дочитать оставшиеся записи. Логично было вернуться к более старым и придерживаться хронологии, но любопытство взяло вверх и он решил взять самую последнюю.
Готовясь к очередному погружению в прадедову память, он потянулся в кресле и широко зевнул, едва не вывернув челюсть. На миг замер, прислушался к ощущениям и, убедившись, что все в порядке, усмехнулся этой глупой ситуации и взял в руки тетрадный полосатый лист с красными полями.
«Я не думаю, что у меня осталось много времени. Сущности, как я сам решил их называть, выяснили, пожалуй, все места, где я могу оказаться. Это настоящая охота, по-другому не скажешь. Уже трудно понять, где мой мир, а где — чужой. Просыпаюсь от кошмара, только чтобы осознать, что по-прежнему в нём. Выбраться из этого стоит огромных усилий. Мне страшно оставаться одному. Когда я бодрствую, ощущаю облегчение, но к вечеру его сменяет тревога, перерастающая в откровенный страх. Я боюсь засыпать, но другого пути нет. Я старый человек, мне нужен сон.
Иногда я проваливаюсь в дрему посреди дня, и через полчаса меня будит телевизор, жена или сосед, заглянувший одолжить топор. Такие короткие перерывы помогают держаться, но не заменяют настоящего сна. Сын думает, что у меня проблемы со здоровьем, таскает по врачам. Те подтверждают, что выгляжу я неважно, но анализы не показывают ничего страшного. Врачи только разводят руками — мол, старик, это нормально в твоём возрасте.
Я хотел бы уйти сам, по своей воле, тихо, мирно, как обычный человек. Заснуть и не проснуться. Без страха, без борьбы. Но сущности всегда находят меня. Куда бы я ни пошёл, какие бы далёкие уголки памяти ни открыл — они всегда там. Ждут.
Я не понимаю, за что мне это. Когда всё началось, я воспринял всё как странное приключение. Но теперь могу сказать: бóльшая часть моей жизни была кошмаром. Бегством, борьбой. Я уже забыл, что значит жить. Просто жить. Спать, когда хочется. Выспаться. Проснуться бодрым, а не обессиленным. Забыл, как это — когда разум чист, когда не нужно отчаянно пытаться понять, в каком из миров нахожусь в данный момент и стоит ли быть начеку.