Я хотел бы пойти с внуком на утреннюю рыбалку. Сидеть в лодке, щуриться от лучей восходящего солнца и умиляться его радости от пойманного карася. Но мне не доверяют детей, все считают меня больным.
Чёрт с ними. Чёрт со всеми. Утром возьму лодку и пойду на реку. Я устал так жить. Я устал бороться.
17 апреля 2005 г.»
Дочитав, он покрутил в руках лист, с целью убедиться, что прочел все написанное. Записка, определенно, проливала свет на происходящее с ним, но по-прежнему оставалась куча вопросов, на которые так хотелось знать ответы. Происходило ли подобное с отцом? А с дедом? Он изо всех сил напряг мозг, силясь найти в далеких уголках памяти зацепки или хотя бы намеки на это. Тщетно. Никто из них никогда не говорил о чем-то подобном и вообще не был замечен за странным поведением. А прадед был?
Это хороший и, главное, абсолютно логичный вопрос, на который в его голове уже сформировался настолько же логичный ответ: он был еще ребенком, да и проводил с прадедом не так много времени, чтобы иметь возможность заметить что-либо необычное в его поведении.
Утром надо позвонить маме и бабушке и аккуратно расспросить их об…о чем? Алло, мам, а прадед, случайно не был замечен за странными путешествиями во времени? Даже он сам не удержался и прыснул от нелепости подобного вопроса.
Нет, так не пойдет. Надо поступить более технично и приехать к бабушке в гости. Попить с ней чай, справиться о ее самочувствии, завести ностальгическую беседу о предках и аккуратными намеками постараться добыть любую информацию о прадеде.
Звучало это, конечно, в духе дешевых детективных рассказов, но при этом оставалось вполне себе приемлемым планом.
Еще какое-то время он посидел на кресле, смотря в окно и прокручивая в мозгу всю открывшуюся для него этой ночью информацию. На секунду, поддавшись тщеславной слабости, представил, как он хвастается своей «способностью» парням на работе, но тут же жестко обрубил сам себя. Никто. Не должен. Знать. Да это же очевидно и не требует каких-либо дальнейших дискуссий с самим собой. Ну кто тебе поверит? Решат, что парень перетрудился или чего хуже - заподозрят в употреблении веществ и пожалуются куда надо…потом проблем не оберешься.
Поджав губы, вздохнул, признавая правоту собственной рациональной стороны. Никто не узнает. Никто.
За стеной раздался знакомый механический треск и мгновение спустя деревянная кукушка сообщила о наступлении нового часа.
«Думаю, ты права, хватит на сегодня»,- ответил он кукушке, аккуратно возвращая бумаги в полку стола. Повернул в замке маленький ключ и после потянулся под столешницу, чтобы вернуть его на место. Нащупал тонкий гвоздик на ножке, но выронил ключ и тот с легким «дзынь» упал на деревянный пол. Цокнув, закатил глаза и, продолжая сидеть на кресле, усилиями ног отодвинулся от стола, чтобы нагнуться. В момент, когда массивное кресло с гулким скрипом проползло по полу, он услышал короткий, приглушенный стеклом окна металлический лязг. Волна холода пробежала от затылка до самого копчика, а сердце моментально удвоило темп. Повинуясь рефлексам, подскочил с кресла и в пару широких шагов оказался у окна. Возле калитки неподвижно стояла высокая черная фигура и, не было сомнений, смотрела прямо на него.
Ноги задрожали так, что потребовались немалые усилия воли, чтобы устоять. В голове роились сотни мыслей, но не было ни одной, за которую он мог бы зацепиться дольше секунды. Необходимо было срочно спасаться, но паника тяжелой пеленой застилала чувства и разум. Проснуться! Надо срочно проснуться! Он напрягся изо всех сил, зажмурив глаза. Ничего не произошло. С размаху влепил себе увесистую пощечину, от которой комната в глазах заходила ходуном. Как, черт возьми, разбудить себя?! Изо всех сил ущипнул себя ногтями за руку, за шею, за щеку…не помогает. Глаза заслезились от боли. Размытым боковым зрением заметил движение в окне - черная фигура направилась в проход между стеной и зарослями винограда. Оно шло за ним. В голове зашумело. Он уже едва мог разобрать собственные мысли. В отчаянии он завопил не своим голосом, сорвавшимся в визг:
«Как мне разбудить себя?!»
Бросился в коридор, пока тварь еще не появилась в доме. Подбежал к серванту с посудой и непослушными руками принялся ожесточенно выдергивать полки со столовыми приборами. Вилки, ножи и ложки поскакали по полу с веселым звоном. Уже буквально рыдая от захлестнувшего ужаса, он упал на колени и судорожно нащупал ближайший нож.
«Повезло»,- сквозь морок паники мелькнула жуткая мысль, - «острый».
Сжимая его в руке, поднялся с колен и, коротко всхлипнув, резким ударом вонзил лезвие в бедро правой ноги. На долю секунды сознание покинуло тело, чтобы тут же вернуться и наполнить его еще большей порцией боли. Протер рукавом залитые слезами глаза и взглянул на ногу - нож торчал чуть выше колена. Почувствовал моментальный приступ рвоты и не смог удержать его, тугой струей вывернувшись прямо на пол. Оглянулся по сторонам - задумка с ножом не сработала, он все еще был тут. Услышал шаги за дверью. Подумал о прадеде - интересно, было ли ему так же страшно? Испытывал ли он подобные страдания перед самым концом?