Сон пришел необычайно быстро для последних недель. Он отложил телефон и уже угасающим сознанием вспомнил дачу, прошлую ночь и, сладко улыбнувшись, подумал, что было бы неплохо вернуться туда еще разок.
Он снова стоял у зеленой калитки. Вошел, проследовал между стеной дома и вьющимся виноградом и его глазам вновь предстала картина из прошлого. Качели, дерево, огород, колодец. Решил пройтись до колодца. Между свежевскопанными грядками располагалась тропинка утоптанной земли. Интересно, сколько его детских шагов помнила эта земля?
Грунт не был сухим, напротив - он мягко пружинил под его ногами, оставляя на себе слегка продавленные следы 42-го размера.
Дойдя до колодца, постоял недолго в нерешительности. Почему-то колодец внушал ему некоторый страх еще с детства. Страх глубины, страх бездны.
«Это всего лишь сон», - успокоил он себя, - «давай уже, открывай».
Протянул руку, снял с крышки колодца ведро на цепи и поставил его на землю. Взялся за ручку крышки и с легким скрипом поднял ее. Из тьмы колодца повеяло прохладой и свежестью. Он не решился заглянуть внутрь (все равно ничего не видно), вместо этого поднял ведро и, держа его за цепь, начал медленно опускать вниз. Вскоре ощутил, как ведро коснулось воды. Подергав цепь из стороны в сторону, он «утопил» ведро и начал поднимать его обратно. Раз-два. Раз-два.
Когда показалась ручка, взялся за нее правой рукой и вытащил на поверхность. Она была ледяная, как само ведро и вода в нем. Закрыл крышку колодца и поставил на нее ведро. Не размышляя долго, наклонился, вытянул губы трубочкой, коснулся поверхности воды и усилием щек и языка потянул ее в себя. Сделал крупный глоток, еще один. Это, определенно, была самая вкусная вода в его жизни. Выпрямился, причмокнул губами и снова ощутил то, с запозданием приходящее чувство, будто вкус воды появился в его разуме независимо от факта самого питья, он возник там сам по себе.
Задумавшись, еще немного постоял, осматриваясь по сторонам, и двинулся обратно в сторону дома. Подметил интересную деталь: небо было закатным, на облака ложились фиолетовые и красные лучи заходящего Солнца, но темнее не становилось. Будто закат в этом сне был растянут в бесконечности и сколько бы он здесь ни находился - ночь не наступит никогда. Это выглядело красиво и навевало легкую тоску.
Зашел в первую дверь, миновал прихожую и, толкнув вторую дверь, оказался внутри дома. Часы с кукушкой размеренно тикали, вися на стене.
Снял обувь. Перемещаясь короткими шагами, словно боялся спугнуть кого-то, осмотрел зал. На стене справа от двери заметил выключатель и без особой надежды щелкнул. Люстра под потолком вспыхнула, мягким желтым светом заливая пространство вокруг себя.
Медленно осмотрелся по сторонам, давая собственной памяти время вытащить из своих глубин всевозможные давно позабытые детали. Несколько мгновений спустя воображение грубыми набросками нарисовало карту дома. Так, справа была кухня, которую он, в целом, помнил весьма неплохо - в стене напротив входа и по правую руку располагались большие окна в старых деревянных рамах, выкрашенных белой глянцевой краской.
В углу на сколоченной из толстых досок подставке стояла переносная газовая плита на две конфорки, от которой в сторону тянулся газовый шланг, исчезающий в стене. Точно…с той стороны стены, на летней кухне, стоял высокий красный баллон. В голове ускользающим миражом мелькнуло воспоминание, как однажды дед с отцом, пыхтя и грубо ругаясь, тащили этот тяжеленный баллон, привезенный с заправочной станции в багажнике старой «шестерки».
Рядом с плитой располагался немолодой холодильник, на котором хвастливо красовались два потускневших от возраста шильдика «ЗИЛ» и «Москва». Это был низкий, тяжелый и шумный агрегат с округлыми формами и необычной ручкой-рычагом. В детстве этот холодильник ассоциировался с соседом, дядей…как же его звали…нет, не получается вспомнить. Он был низкорослым широкоплечим мужчиной с богатыми темными усами и гулким утробным голосом. Почти всегда он был одет в полосатую безрукавку, а на внешней стороне кисти правой руки была татуировка в виде якоря и надписью «Москва».
Вдоль стены тянулся ряд шкафчиков. Открыл ближайший. Внутри лежали пачка макарон, различная крупа, банка сахару и даже несколько консерв. В остальных хранилась посуда и различная кухонная утварь.
Наспех покончив с кухней, отправился изучать остальную часть дома. Прошел через просторный зал, в углу которого стоял старый телевизор с кинескопом. Ухмыльнувшись самому себе, вспомнил, как для переключения канала приходилось вставать и идти к телевизору, нажимая квадратные кнопки, расположенные на боковой панели.