Впивается в меня взглядом, в глазах на долю секунды мелькает что-то неожиданно мягкое, но тут же возвращается привычная колкость.
- Свободны, - говорит он, не отрывая от меня глаз.
Сотрудники мигом разбегаются кто куда, практически бросаясь в рассыпную, и я пользуясь моментом, развернувшись на пятках, тоже собираюсь «сделать ноги». Но чувствую, как меня мёртвый хваткой держат за воротник.
- А ты…- он пристально оглядывает меня, задерживая внимание на пакетах, - в мой кабинет…живо!
- А твой кабинет, это в твоих апартаментах? Или может есть какой-то отдельный для допросов и пыток? - язвительно интересуюсь я.
Парень делает шаг, одновременно притягивая меня к себе, оказываясь угрожающе близко, я ощущаю его дыхание на своей коже:
- Для допросов «с пристрастием», у меня в наличии ещё одна комната. Подрастешь - покажу.
Он однозначно смотрел на мои губы, я точно это видела. К тому же, мы УЖЕ целовались. Так что там с этими поцелуями за табу? И почему обязательно хочется того, что под запретом? Я снова думаю не о том. «Миша, София, ты помнишь? Мальчик, который спас тебе жизнь! Добрый и отзывчивый, а не этот лютый душегуб!» - думала я, злясь на саму себя, в то время пока поднималась по лестнице. «Душегуб» забрал себе пакеты и молча следовал за мной.
*******
Граф Дракула небрежно прислонился к двери, напряжённо наблюдая за тем, как я готовлю завтрак. Тесто я замешала заранее и сейчас уже поджаривала оладьи, складывая готовые на тарелку. Запах свежей выпечки заполнил всю кухню.
- Не знала, с чем именно ты предпочитаешь блинчики, поэтому захватила… всё… - сконфуженно произнесла я, розовея.
«Ну конечно, когда он повалил тебя на пол, накрывая своим нагим телом, ты и не думала краснеть, а сейчас на ровном месте то с чего?» - мысленно корила я себя.
Парень не обмолвился и словом, сел за стол, опустив голову, не позволяя разглядеть выражение своего лица. Я пододвинула ему тарелку, присаживаясь напротив, и выставляя в ряд все топпинги, которые принесла.
- Приборы забыла! Вот растяпа, - отодвинула стул, чтобы подняться, но вдруг мою руку перехватили.
Антон аккуратно придерживал запястье, всё также не поднимая головы. Несвойственная ему деликатность разом выбила из меня весь дух. «Спасибо», - сказал он тихо и разжал ладонь. Оставляя мне ощущение недосказанности и рвущиеся из груди сердце. Отвернулась к ящикам, пытаясь унять не пойми откуда взявшееся смятение. Воздух вокруг уплотнился, и им стало тяжело дышать.
- Приятного…аппетита, - сказала я дрогнувшим голосом, возвращаясь обратно и приступая к еде.
Моя семнадцатилетняя версия наверняка бы сразу же залила фото своего кулинарного шедевра в Фотограм, но мне внезапно еда стала неинтересна, а приложение для демонстрации фотографий еды - тем более. Я клала в рот кусочек пищи и пережёвывала, не чувствуя вкуса. Внезапно всё в комнате сузилось только до стола, за которым мы сидели. Накатило ощущение чего-то неправильного, тоскливого, будто что-то резко изменилось, перевернулось, и я уже всерьёз начала опасаться, что у меня сейчас начнётся паническая атака. И тогда я взглянула на него, даже не так: я стала внимательно наблюдать, как ест парень напротив. Мне сразу словно вдохнули в лёгкие воздух, даже голова закружилась. Удивительно, но из всего, что я предложила, главарь крылатых выбрал мёд. Его лицо погрузилось в тень, спускавшуюся от растрепанных волос, глаза на меня он так и не поднял.
- Мне тоже больше нравится с мёдом. Няня раньше такие пекла. Вкус детства, - я вымученно улыбнулась, парень не отвечал, - вся округа выпрашивала у неё рецепт, - пытаясь говорить ровно, добавила я, сглатывая подступающий к горлу ком. Всё это вызвало во мне ностальгию по ушедшему времени: по мальчику, который стал взрослым, и которого никто не спас, как он меня когда-то. По старушке, которая практически вырастила меня, и которой больше нет.
- Она делилась…им? - поинтересовался парень с незнакомой интонацией в голосе.
- Конечно, она была доброй.
Гнетущая тишина. Звонкая, давящая, словно что-то важное повисло в воздухе, так и не будучи произнесенным.
Я наблюдала за ним, украдкой, это успокаивало. Его изящные движения были похожи на музыку, колыбельную, тонкие пальцы обхватывали кружку с кофе так осторожно, будто она могла рассыпаться в любую секунду. Аристократическая грациозность, с которой он ел, поражала и завораживала. И в этот миг больше всего на свете мне захотелось прикоснуться к нему. Словно нарисованный, будто один из персонажей японской манги или корейской манхвы, с точёными чертами, строгими линиями и огромными глазами, которые никогда не выдают замыслов владельца. Кстати о глазах…блуждая восторженном взором по молодому человеку напротив, не заметила, как меня поймали, а вернее, как я сама себя выдала. Антон замер, удивлённо воззрившись на меня, потому что моя рука касалась кончиками пальцев его щеки.