Вскочила с места, точно пойманная с поличным влюбленная школьница. И без разницы семнадцать мне или двадцать пять. Щеки пылали, голос осип:
- Давай уберу, - хватаю тарелки, складывая их стопкой. Поспешно разворачиваясь к мойке, начинаю мыть посуду.
Я слышу, как позади отодвигается стул, тихие шаги Антона, его присутствие прямо за моей спиной. Пальцы, аккуратно убирающие мне волосы и оголяющие шею. Горячее дыхание от которого по всему телу проходит дрожь и пробегают мурашки, а когда его губы касаются пылающей кожи, я издаю тихий стон. Главарь «крылатых» покрывает поцелуями шею и плечи, медленно, тяжело дыша. Мне кажется, что парень себя сдерживает, что он медлит, потому что внутри него ведётся какая-то незримая борьба. Особенно остро чувствую это противоборство, когда он с силой сжимая мне плечи, сокрушенно утыкается лбом в затылок. Мы оба замираем. Это продолжается на протяжении нескольких секунд. В тишине разносится, сливаясь, наше учащённое дыхание, биение сердец. Когда я снова ощущаю обжигающий поцелуй на плече, понимаю, что битва в «крылатой» душе окончена и выявлен победитель. Антон шумно втягивает воздух. Руки приходят в движение: одна замирает на моем горле, веля откинуть голову назад, вторая спускается ниже, обвивая, ложится на живот. Он страстно прижимает меня к себе, и я понимаю, что ещё немного и завтрак кончится безудержным сексом на мраморной столешнице. Но эта мысль не заставляет меня образумиться, а распаляет ещё больше. Разворачиваюсь, в его глазах читается добела раскалённая чувственность. Парень хватает меня за ягодицы, приподнимает и легким движением усаживает на кухонный остров. Меня требовательно берут за талию, пододвигая к себя и вклиниваясь между бёдер. Антон сдёргивает с себя рубашку, отбрасывая её в сторону. Властно проводит по плечам, скидывая с меня остатки разума и лямки лифа, тянется к застёжке на спине. Пользуясь образовавшейся уязвимостью, беру его лицо в ладони и притягиваю к себе, но Антон неожиданно отшатывается, отступая, прежде, чем я успеваю коснуться его губ своими. Его выражение лица говорит о многом и без слов. В эту секунду что-то внутри меня разбивается, и я с опаской осматриваюсь, побоявшись, что он или кто-то ещё мог услышать звон осколков.
- Мне пора в школу, - бормочу я, выскакивая из комнаты.
Все то недолгое время, пока я собираюсь, он не догоняет и не останавливает меня, даже не покидает кухни.
*******
Антон.
Если бы мне нужно было описать мою жизнь одним емким словом, то это было бы слово «предел». Я всегда на грани: на грани терпения, на грани срыва, на грани жизни и смерти. Мне не стыдно за существование, которое я влачу, такая жизнь мне подходит и полностью устраивает, хотя, я знаю, что она будет недолгой. Я никогда не строил долгоиграющих планов: не откладывал на что-то деньги, не представлял себя стариком, читающим внукам сказки у камина, не встречался с девушками больше, чем на одну ночь, если не считать профи, конечно. Никогда не целовал их, потому что однажды детская безрассудная привязанность уже уничтожила меня, и не только меня…Я дал слово держаться от вредных эмоций подальше, не давать себе даже повода испытать что-то кроме всепоглощающей пустоты. Потому что боль от потери, невосполнимость утраты и невыносимый груз вины, за то, что не смог защитить дорогих людей, для меня многократно превышает радость от мимолётных совместных мгновений счастья. Страх, рожденный после утрат, сковывает навсегда, он останется до самого конца, и даже дольше.
Все, на что я сейчас способен - быть полезным, нужным, высококвалифицированным, но не настолько, чтобы быть незаменимым. И когда придёт время, отец спишет меня со счетов, как использованный гандон. Без раздумий, абсолютно безжалостно. Я знаю это, потому что, я и сам бы так поступил.
По крайней мере, я был уверен в этом.
Ещё только вчера.
Но теперь я не могу доверять даже себе.
Ведь я себя обманул, и это непременно станет началом конца. Твёрдо решил выкинуть девчонку из своей жизни жестко и безвозвратно, чтобы при воспоминании обо мне у неё скручивало в животе и подступала тошнота. Но… поддался искушению…Боже, как же восхитительно пахли её волосы, как сексуально появлялись мурашки на коже от моих прикосновений. А этот стон, вырвавшийся из приоткрытого ротика. Чуть с катушек не слетел. А началось всё с запаха, что я не вдыхал много лет, ведь после смерти матери готовить блины было некому. Не мог поверить, что снова его ощущаю, что так пахнет на МОЕЙ кухне, едой которую приготовили ДЛЯ МЕНЯ. Девушка, которую я желаю с той секунды, как впервые увидел. Но я всё ещё мог контролировать себя, мог, пока не попробовал их…Тот же вкус…