Стучу. Тишина. Тихонько тяну ручку - не поддаётся. Осматриваясь, достаю из волос две шпильки, даже жалко портить ту красоту, которую мне всю большую перемену на голове сооружала Кристина, но дело безотлагательной важности. Поддеваю и открываю замок на раз два, дверь из каменного века, в первый раз в жизни благодарна царящему в нашей провинции казнокрадству. Была бы новая - пришлось бы провозиться. В кои то веки мэр - молодец. Проскальзываю внутрь, быстро закрывая за собой защёлку.
- Фух! Так…осталось просмотреть данные с камер и удалить это недопорно с сайта, - вслух напоминаю себе, разворачиваясь.
Короткое покашливание справа от меня заставляет похолодеть. Я медленно перевожу взгляд на источник звука, на ходу сочиняя историю о том, как я заблудилась, а моя шаловливая шпилька случайно наткнулась на дверной замок два раза.
- Теряешь время, - говорит мне Миша, кликая клавишами по клавиатуре, он почему-то в одних брюках.
Провожу взглядом по помещению, боясь найти глазами директора. А что? Прецедент то уже был! Но натыкаюсь на распахнутое окно. Поворачиваюсь к парню, у него все руки перемазаны грязью: локти, предплечья, ладони, особенно ладони!
- Ты по карнизу влез? - опешила я.
Он кивает, не обращая на меня внимания. Одноклассник по-прежнему сосредоточен на информации с экрана.
- Займись камерами, я удалю видео, - говорит он повелительно, и я узнавая интонацию Маски, начинаю непроизвольно улыбаться, но улыбка быстро меркнет.
Парень очевидно снял верхнюю часть одежды, чтобы не испачкать, тот самый свитер-подарок от «небожителя». Должно быть, он действительно дорог ему, раз в такую холодину одноклассник решил оставить свитер в кабинете, из которого перебирался сюда. Ощутила укол любопытства, но продолжила нажимать нужные клавиши, мотая запись на страшно медлительном доисторическом компьютере. Не до пустых разговоров сейчас.
- Стёр. А у тебя что?
- Во сколько выложили видео?
Он глянул в свой экран:
- Двадцать минут назад.
- Тогда ничего. Никто не входил, - разочарованно произнесла я.
Минутное замешательство.
- Кабинет директора! - пришли мы к выводу одновременно.
За стеной послышались шаги.
Если после нашего прошлого визита к директору нас ещё как-то пронесло, то после полуголой совместной ходки в закрытую учительскую нам совместный капут. Миша, очевидно, думал о том же.
Голоса усиливались. Они уже звучали у самой двери. А мы стояли у открытого окна.
Третий этаж. Одноклассник полностью вылез наружу и стоя на узком выступе, протягивал мне руку:
- Берись, я проведу тебя. Выйдем через соседний кабинет.
- С того случая на мосту…- промямлила я, - в общем, я не смогу.
При одном взгляде вниз сердце билось, как сумасшедшее, думала, что оно сейчас или остановится или выскочит из груди и начнёт самостоятельную жизнь, но уже без меня.
- Не бойся. Решай. Время.
Даже разговаривает, как робот. Я одернула руку, и поймала разочарование в глазах Миши.
- Не могу. Иди.
Зрительно проследила за тем, чтобы парень благополучно добрался до соседнего окна.
Меня саму же парализовал страх, а ещё больше осознание того, что я не смогла переступить через себя и не доверилась ЕМУ. Образ того светлого мальчика, что однажды спас меня, теперь был омрачён нашими взаимными обидами и недомолвками и уже горел не так ярко. Я попыталась захлопнуть за парнем окно, но оно до конца не закрывалось, наверно старые деревянные рамы разбухли от сырости. В замке провернулся ключ, дверь чуть-чуть приоткрылась. В голове уже во всю играл «Траурный марш» Шопена, когда из-за стены донёсся голос Михаила, окликнувший завуча. Бесшумно протиснулась в проем прямо за спиной преподавателя, в очередной раз дивясь собственной глупости и молясь за здравие Миши, старательно отвлекающего женщину. Он отчитался по каким-то текущим делам, связанным с приготовлением к осеннему балу, а также получил разрешение на возможность смены танца в нашей совместной программе. Включила мозг только успешно удрав. Спряталась за углом учительской, сползая по стене на пол, чувствуя себя недалёкой бурей в стакане, может даже в рюмке. Грудь истошно рвало изнутри. Потому что до меня, наконец, дошло, что я полная идиотка. Прошиб истерический смех, потом захотелось плакать, потом снова смеяться. А виной тому спина Михаила. Скажем так: если бы он сорвался вниз - взлетать ему было бы не на чем.