Извиняющийся тон и всё также опущенная голова, плюс некие детали в её рассказе…Я отшатнулся, врезаясь спиной в рогатую домашнюю антенну старого телевизора.
- Мне сказали, тебе семнадцать… - выдал я на выдохе, - только не говори, что…
- Ваш отец мой попечитель и опекун младших сестёр. Нас всех вместе забрали почти год назад.
Схватился за голову, взъерошивая волосы. Моё второе «я» требовало крови, крови ублюдка, что назывался моим отцом.
- А где сейчас старшая? - спросил, совершенно сбитый с толку.
- Надя, то есть, Надин - моя старшая сестра, - обреченно пояснила собеседница.
Имя мне известно. Предыдущая игрушка моего озабоченного папаши, которая теперь обслуживает на низкопробных вечеринках его друзей-ублюдков. Жизнь, подобная той, на которую обречена девчонка, обычно длится недолго и заканчивается трагично.
- Мне надо вернуться, - решительно обозначает девушка, вскидывая на меня полный уверенности взгляд.
- Тебе надо бежать, - отрезаю я, - лучше даже уехать из города и скрываться, пока не стукнет восемнадцать.
- У вас есть братья или сестры? - спрашивает с оскорбленным видом, - вы хотели бы, чтобы они разделили мою печальную участь? - девчонка серьёзна, и не в первый раз я вижу в ней что-то близкое себе. Мы похожи.
- У меня есть младший брат. И в чём-то судьбы наших близких схожи. Все они под ударом. Я тоже всё ещё здесь из-за него.
- Значит, вы в состоянии меня понять, - Лили встаёт с кровати, выпрямляясь во весь рост, делая несколько шагов, рассматривает своё отражение в старинном трюмо.
Спускает край халата, обнажая изуродованное гадкой меткой, плечо, долго рассматривает его. Уроды даже пленку наклеили, как заботливо. Фыркнул вслух. А девушка потянула за край, намереваясь содрать защитный слой.
- Стой, - накрыл её ладонь своей, - не надо. Должно пройти несколько дней.
Гостья горестно вздыхает. На ощупь её кожа нежная, но на кистях следы от старых ран: мелкие шрамы, некоторые почти незаметные тонкие и продолговатые, другие короткие и глубокие, на тыльной стороне ладони пигментные пятна, свидетельствующие о когда-то чрезмерно долгом пребывании на солнце. И всё-таки она не ангел, а человек, со сложным прошлым, и с не менее извилистым настоящим, а вот будет ли у беззащитной девушки будущее - зависит только от меня.
*******
- Вы очень рискуете, - задумчиво проговорила Лили, когда я закончил излагать свой план, - что-то может пойти не так и тогда…
- Он убьёт тебя? - усмехаюсь, мне тошно от собственных мыслей, особенно от тех, в которых я представляю себя на месте отца. Нет, не с кровавым венцом на голове, а обладающим этой девушкой. Чертов переходный возраст.
- Нас, всех нас. Вас, меня и моих сестёр, - она дрожит, и в какой-то момент я беру её за плечи и разворачиваю к себе.
- Вы не пострадаете, даю слово.
Мои руки на её плечах задерживаются дольше, чем следует. А взгляд скользит по шее и ключицам, спускаясь ниже. Не отдавая себе отчёта, веду ладонью по женской спине, осознавая это лишь зарывшись пальцами во влажные волосы.
Лили поднимает на меня глаза. Первая мысль о том, что она испугается, не оправдывается, ведь страха в них нет. Девушка слегка приоткрывает рот, но не издаёт ни звука.
Это не первое видео с её участием, которое мне довелось лицезреть. Были и другие, и во всех них она была раскована и готова на всё. Она покорно исполняла приказы отца. Мне даже казалось, что она тоже получает удовольствие. И до этого рассказа я считал её настоящим профи в сфере удовлетворения похоти.
- Я сделаю что угодно ради сестёр, - говорит она, не отрывая от меня взгляда.
Эта фраза отрезвляет. Читаю между строк: если нужно, чтобы ты взял меня, в обмен на помощь - бери.
- Я не мой отец. Подобного рода благодарность мне не нужна, - отступаю, покидая её личное пространство.
- Совсем не то имела в виду, - виновато произносит Лили.
*******
Тонкая, гибкая ладонь скользнула по неровной стопке книг, которая соседствовала на столе с другими вечными спутниками школьников.
- Вам нравится химия? - робко поинтересовалась Лили, - и музыка, - она глянула на висящую на стене гитару, - хотя, это не мое дело…- и сразу внезапно сникла, а я вспомнил, что у отцовских девушек существовал целый свод наказаний, отдельной строкой которого было «чрезмерное любопытство».
- Меня увлекают запахи. В них заточены воспоминания. Эфемерная радость, боль, сожаление, страсть. Они приносят с собой прошлое, не изменяясь, но поддаваясь искусному повторению. Их постоянство и предсказуемость поражают, этого всего так не хватает остальному миру.
Глаза гостьи блестели. Сейчас она была похожа на самую обычную старшеклассницу. Без сомнений, с такой внешностью девчонка была бы одной из самых популярных девушек в школе. Могла бы жить счастливо, удачно выйти замуж, родить детей. Я отвёл глаза, больше не в силах смотреть. Внутри завязался тугой узел из сожалений, злобы и ненависти. За очередное отнятое детство, за очередную искалеченную судьбу. Даже несколько. Он заплатит.