Лили мелко дрожала, и чтобы хоть как-то поддержать девушку, я взял её за руку, крепко сжимая ладонь.
- Я буду работать, - тихо произнесла она, - танцовщицей.
- В смете есть статья расходов на обучение девушек пилону, - пояснил я, - а татуировку можно исправить на что-то другое.
- Справки, значит, наводил, - цедит собеседник сквозь зубы, и с минуту молчит, размышляя, - хорошо, Лили, - вдруг говорит он елейным голосом, а в тоне явственно ощущается неприкрытая угроза, - но тебе нужно будет доказать, что ты действительно окажешься мне полезна в той роли, что себе пророчишь. Иначе, я буду вынужден заменить тебя кем-то более подходящим… например… твоей младшей сестрой…
Почувствовал себя натянутой до предела пружиной, которая вот-вот сорвётся. Уже было раскрыл рот сказать, что ублюдок попутал берега, и это, скорее всего, были бы мои последние слова, но затянувшуюся тишину нарушила девушка:
- Прошу вас, господин, пожалуйста, я буду лучшей, сделаю всё, - девчонка больше не тряслась, голос звучал уверенно. Её рука выскользнула из моей.
Папаша удовлетворенно хмыкнул, но завидев бесов в моих глазах, вдруг расплылся в омерзительной улыбке.
- Малышка, тебе нужно будет доказать свою преданность прямо сейчас, - сказал он, наблюдая за кипящей злобой в моем взгляде.
Зверь внутри был готов разорвать его на куски или сожрать целиком, лишь бы стереть эту ублюдскую довольную мину с наглой физиономии. Но мой «зверь» ещё мал и немощен, и в подобном противостоянии ему ни за что не выжить, до битвы на равных ещё далеко.
- Раз ты так понравилась моему сынку, то твоя задача сделать его мужчиной, - гад усмехнулся, поймав моё мимолётное смятение, - и вот ещё что, - он отошёл к противоположной стене, где хранил инвентарь для гольфа, и взял в руки одну из клюшек. Не уверен, что он вообще умеет играть, - если у него упадёт - вы вдвоём лишь раздавленный дивот под моей подошвой. (Прим. автора: «Дивот» - профессиональный термин в гольфе, обозначающий кусок дерна, выбитый при ударе).
Девчонка задерживает на мне красноречивый взгляд, она всерьёз намерена плясать под дудку отца.
- Можете не сомневаться во мне, господин, - говорит она, всё также неотрывно глядя на меня.
Подонок хмыкает и занимает место в кресле, продолжая вести наблюдение оттуда. Я оборачиваюсь на него, но Лили обхватывает моё лицо ладонями возвращая в прежнее положение:
- Смотрите на меня, представьте, что мы одни, - голос дрожит, когда девчонка сбрасывает с себя немногочисленную одежду с чужого плеча, а потом принимается стаскивать рубашку уже с меня.
Намёк папаши о нашем совместном с девчонкой захоронении предельно ясен, и я бы не сказал, что предпочёл бы это вместо женских ласк, но ощущение чего-то неправильного не покидало. Смотреть на её близкое к идеалу тело обременительно. Ведь находиться в возбуждённом состоянии подле собственного папаши ниже моего достоинства. Так я тогда размышлял. Девушка опустилась на колени, продолжая возню с раздеванием, вскоре пряжка брюк сдалась, и жалобно звякнув, полетела вниз вместе с ними.
- Вам понравится, молодой господин, - проговорила Лили и обхватила мой стояк плотным кольцом губ.
Что делает этот мерзавец? Наблюдает, снимает, передёргивает? Похабщина с участием родного сына, что творится на его глазах, вызывает у его извращённого ума возбуждение?
Девчонка звонко причмокивала, насасывая мой член, перебирая пальцами ставшие гиперчувствительными яйца.
- Не перестарайся, Лили, если он спустит раньше, чем «станет мужчиной», это будет означать, что с задачей ты не справилась, - голос из глубины зала заставил поморщиться, не взирая на достаточно непривычные, но приятные ощущения в паху.
Девушка прекратила фрикции, вытерла рот тыльной стороной ладони и поднялась. Её горячие пальцы скользнули по кубикам пресса, взобрались выше, провели по груди и замерли на ней. Лили склонилась ближе, касаясь меня своими аккуратными полушариями и прошептала на ухо:
- Вам нужно сделать это, пожалуйста, прошу вас, и я буду у вас в долгу до конца жизни.
Сомнительная перспектива. Особенно учитывая наличие наблюдателя. Впрочем, несмотря на смуту, творящуюся в голове, стояк у меня каменный. И девчонка уже заботливо натягивала на него гандон. Закончив с этим, она развернулась спиной и принялась призывно тереться об меня бёдрами. И я мгновенно узнал в этом любимую позу моего папаши, которую только вчера лицезрел на экране ноутбука. Двойственное чувство нарастало внутри, подпитываемое флешбэками из видеозаписи. Гадкое и липкое презрение к чокнутому кукловоду, что тянет за нити. Омерзение от безысходности и безвыходности положения марионетки. И ужас от того, что мне не так противно от процесса, как ожидалось, что он меня затягивает.