- Антон…- неосознанно шепчу я, вглядываясь в его немного прояснившееся лицо.
Главарь крылатых рывком вытаскивает нож и роняет его на пол, по брюкам расплывается темно-алое пятно, а я припоминаю, что видела у него на бедрах множество тонких шрамов, и что не придала этому в тот момент никакого значения.
- Ты делал так и раньше? - всё ещё не могу отвести взгляд от его раскрасневшихся губ. На нижней влажно поблескивает выступившая капля крови.
- Это… было… давно, - рвано шепчет, в глазах поволока, он тоже сосредоточен далеко не на своей ране.
Охи и вдохи за стенкой не добавляют мне рациональности. Антон только что нанес себе серьезное увечье, а меня интересует только понравилось ли ему со мной целоваться и хочет ли он продолжения, потому что я - точно да.
Смотрит на меня тяжело, зыбко, и совершенно непонятно, чего ждать. И в этом взгляде столько всего, что на миг кажется, что он сейчас ударит меня или заплачет сам. В нем тьма, но не только она, там затаилась боль, которую, возможно, никто никогда не замечал. Вероятно, что она показалась только мне. Может даже, это и есть его истинное лицо, то, каким он мог бы быть и для остальных, если бы жизнь сложилась иначе, если бы не пришлось быть сильным и несгибаемым, не пришлось быть…собой? Неровно дышит, томно следя за моими действиями, весь в напряжении, готовый в любой миг сорваться. Чистая стихия. Которую мне так хочется укротить. Или приручить? Хотя, скорее всего, мне суждено быть лишь раздавленной безудержной волной.
Не представляю откуда во мне столько сумасбродства, но я подаюсь вперед и медленно слизываю языком алую жидкость с его дрогнувших губ.
И парень больше не сдерживается. Словно я сорвала предохранитель.
Не знаю, что за препятствие было до этого между нами, когда-нибудь я спрошу его об этом, но в эту секунду оно пало.
Наше томительное узнавание, как погружение под воду, кажется, что вот-вот задохнешься, все горит и пылает, каждая клеточка тела, каждый миллиметр кожи. От умопомрачительного вкуса его губ кружится голова. Антон с хрипом прижимает меня к себе, пальцы обжигают прикосновением. Забываю, как дышать, когда горячая рука падает мне на бедро и проскользнув в глубокий разрез платья, безапелляционно сжимает ягодицы. Он издает сокрушенный стон, осознав, что белья на мне нет.
Улыбаюсь ему в губы, говорила же, что у меня есть тайное оружие против его разбушевавшихся бесов.
- Осознаю, что ты меня используешь, но даже так не могу остановиться, - вдруг произносит он, и наверное это самое ужасное, что мне довелось от него слышать.
Мгновенно трезвею. Сразу же бросает в холодный пот, лоб покрывается испариной, сердце якорем бухается вниз. Я себе противна. Отвратительна.
Что я делаю? Прямо на дне рождения Миши хочу переспать с его братом? Спустя два часа после поцелуя с именинником?
Антон сразу же замечает перемены настроения и скептически морщится. Не знаю, как он трактует моё поведение, но вслух озвучивает следующее:
- Решила все-таки не давать мне шанса разочаровать тебя? Или я уже?
На его устах грустная полуулыбка, вдумчивая и отстраненная, словно мыслями он уже где-то далеко. Главарь крылатых ведет головой, осматривая комнату, будто видит её впервые.
- Ты помнишь, что произошло? - осторожно спрашиваю я, имея в виду все происходящее до того, как он воткнул себе лезвие в ногу. - Артем - парень из параллельного класса… Это ведь был ты?
Мне не хочется слышать ответ. А раз так, то не следовало и задавать вопрос, но в этом вся я. Хочу докопаться до истины.
Хочу от НЕГО откровения.
Требую того, чего сама не могу дать.
- Нет.
Напрягаюсь.
- Не помнишь или не ты?
- Просто нет, - бесцветно повторяет парень, похоже, что он всё ещё дезориентирован.
Снова эта свойственная ему надломленность, недосказанность мысли, и при этом умение выражать её четко и точно. Совершенно неясно, как это может сочетаться, но тем не менее прекрасно соседствует в этом человеке.
Дурное предчувствие подкатывает удушливой волной. Едва ли мне удастся распутать клубок, который так старательно скатала. Нужно многое сказать крылатому, может даже гораздо больше того, в чем я готова признаться самой себе, но я оттягиваю этот разговор. Трусливо и глупо, и позже обязательно пожалею об этом.