- Я велел тебе бежать, - приходя в себя отрезает Антон, обвинительно уставившись на меня.
- Простите, Ваше Величество, что посмела ослушаться, - склоняюсь в шутливом реверансе, - но вы как-то не оставили мне шансов, запихивая против воли в эту комнатушку для утех.
- Против воли, значит, - выражение на его лице суровеет, ожесточается, - пусть так, - отводит взор, словно теряя интерес.
Да они же словно ксерокопия друг друга, как подобного сходства можно было не заметить? Узнаю этот дурацкий наклон головы чуть набок, в ней наверняка сейчас роятся и путаются бредовые мысли. Эту немногословность и замкнутость, закрытость от окружающих. То, как быстро и резко делаются выводы, отрезая пути к объяснениям. И то, какую бурю эмоций он во мне вызывает, лишь отвернувшись на полуслове.
- Я…
Но закончить не выходит, дверь распахивается и из проема протискивается знакомая голова из охраны «Гнезда». Притащил его с собой? Только его? Или нескольких? Зачем?
- Прошу извинить. Есть новости.
- Говори, - снова собран и сдержан. И моё присутствие его не смущает, дело вовсе не в доверии, для него я не более чем табуретка. Снова ледяное спокойствие, а от недавнего замешательства не осталось и следа.
Глаза секьюрити замирают на разросшемся алеющем пятне, затем переключаются на меня, мельком пробегают по блестящей железке на полу - виновнице порчи дорогих дизайнерских брюк, и по совместительству, спасительнице моей жизни.
- Ваш угнанный байк, его засекли.
Сердце пропускает удар. Поджимаю губы и прячу глаза, он не должен заметить моё волнение.
- Кого-то уже направили? - вопрос адресован не мне, но я ощущаю на себе вес мужского вздора.
Он прощупывает меня, мою реакцию. Как же замечательно, что я научилась казаться равнодушной, непробиваемой сукой. А может и не только казаться…
Подчиненный кивает. А я смотрю Главарю крылатых прямо в глаза, с надменным, бездушным видом, таким, что он усмехается.
- Отгоните мотоцикл на мойку и перекрасьте.
- Что делать с водителем?
На губах падшего ангела появляется ехидная ухмылка:
- Ликвидировать.
Вздрагиваю, от того, как просто «крылатому» дается подобное решение, как легко слова о чьем-то убийстве слетают с его уст. Ужасает, что исполнитель остался совершенно невозмутим таким приказом, а значит, для них двоих подобная беседа - нечто обыденное.
Силой усмиряю подступающую панику, она мне не помощница, сдерживаю глупый порыв метнуть взгляд на телефон.
- Хотя, постой…- тянет Антон, чем удивляет охранника и заставляет меня напрячься ещё больше, - заприте его на дальнем складе. Еды и воды не давать. Закончу все дела на этой неделе и подъеду знакомиться.
Снова услужливый кивок. Значит, только убийства показалось недостаточным, в планах ещё и пытки.
- Прокатимся вместе, когда я всё решу? - не знаю даже, спрашивает ли он, больше похоже на угрозу или сарказм. Но вид у него довольно едкий. Знает демон, что задел за живое. Но откуда?
Стоп. Я тогда эту мысль сразу отбросила, хотя его слова прямо намекали на то, что он копался в моих вызовах, но следов взлома телефона не было. А теперь я поняла, где оплошала, пароль блокировки - день рождения Миши, того самого, который его брат.
Так он давно раскусил меня, смеялся всё это время над моей детской привязанностью. Может, они делали это вдвоем.
- Какой же ты придурок! - выпаливаю я с раскрасневшимся лицом, вызывая в глазах напротив опасный отблеск.
- Свободен, - отпускает подчиненного, продолжая терзать меня своей надменностью.
Не знаю чего он от меня ждал, но уж точно не смирения. Не настолько же он глуп. Я наградила Антона самым обвинительным взглядом из своего арсенала, но мерзавец не впечатлился.
- Тебе есть что сказать? - лениво откидывается на спинку стула, неохотно взмахивая ладонью, словно дозволяя молвить слово в королевском присутствии.
А я, глядя на эту картину, лелею в себе воспоминание о моменте, в котором была властна над ним, вселяла страх, будоражила, вызывала дрожь. Прошло всего несколько минут, а кажется, что целая вечность. Сейчас эти отголоски кажутся выдумкой моего сознания. Ну не мог он так на меня смотреть и целовать не мог. И я не могла…
- Ты в курсе, что есть буква закона? Вменять 166 или 161 статью может только суд! Ты не вправе…
Рывком поднимается с места:
- Здесь я и судья и палач! Я - закон и порядок! - грохочет мужской голос, опомнившись осекается. - Всем забывчивым, - обманчиво нежно приподнимает пальцами моё лицо за подбородок, - готов об этом доблестно напомнить.
Ничем не прикрытая угроза. Мы ни на миллиметр не стали ближе. А его родство с моим другом детства только всё усугубило. Нужно было бежать, пока не увязла окончательно. А теперь «часть команды - часть корабля».