- Игра Эндера, - бесцветно повторяет парень, - сегодня только премьера.
А «Помешанный на времени» выйдет только через пять лет. А я снова молодец. Третья статуэтка, товарищи.
- Поехали? - завожу машину и сдаю назад.
Парень отворачивается к окну, и я снова теряю нашу связь. Когда останавливаюсь на парковке кинотеатра, зову Мишу, но он уже спит. Принимаю решение по резкой смене маршрута, там не так шумно, меньше света и безлюдно. Иными словами - спать гораздо удобнее.
*******
Волга во всей своей красе, с лунной дорожкой и огнями на противоположном берегу. Остается надеяться, что я не раздолбала на местных буераках подвеску маминой машины, а иначе придётся выбирать: впереди обрыв, а позади темный лес. Достаю с заднего сиденья два тёплых пледа, одним из них накрываю спящего одноклассника. Осторожно, чтобы не разбудить, регулирую настройку сиденья, опуская спинку. Проделываю тоже самое с местом водителя. Лежу, укутавшись во второй плед, наблюдая за другом. Сейчас не так уж поздно, но уже стемнело. Видеть его спящим очень странно, он кажется таким ранимым и беззащитным. Это все его обманчивые изящные черты. Взъерошенные чёрные волосы падают на умиротворённое лицо, скрывая от меня его часть своей тенью. Запускаю пальцы ему между прядей, открывая себе обзор. Не удерживаюсь и принимаюсь легко поглаживать макушку. Как же я столько лет существовала без этого? И как буду жить дальше, когда всё закончится. Вот зачем я сейчас об этом подумала. Теперь чувствую, как по щеке скатывается слеза, оставаясь на обивке блестящей не впитавшейся каплей, потом ещё одной и ещё. Отстраняюсь от его головы, чтобы стереть свои непрошеные слёзы, но долетает тихая просьба:
- Пожалуйста…- он поднимает веки и смотрит на меня как-то совершенно по-другому, - не убирай, - я снова зарываюсь в волнистые пряди, - Почему у тебя глаза влажные? - спрашивает шёпотом.
- Я чувствую, что ты плачешь внутри, и тоже не могу сдержаться.
Парень останавливает мою ладонь, обхватывая своей, и подкладывает её себе под голову. Так мы и засыпаем.
*******
Утро бывает добрым. Например, это утро, если не считать разрядившегося телефона, конечно.
- Мой тоже.
Двух телефонов.
- Меня уже наверно вся городская полиция разыскивает.
- Так уж и вся, - хмыкает Миша.
- Ты не знаешь мою маму.
- А ты не знаешь местных полицейских, раньше завтрашнего дня даже заявление не примут.
- А ты, значит, знаешь? - настала моя очередь хмыкать.
Прикуриватель в машине есть, а зарядный шнур, никто и не подумал взять. Мамин ни мне, ни Мише не подходит.
- Надо ехать, - обреченно говорю я, наблюдая за горящим красно-оранжевыми огнями кругом, недавно выплывшим из-за водной глади.
Парень укутывает меня в плед, а через мгновение я осознаю, что меня обнимают со спины. Не навязчиво, едва касаясь.
- Простынешь.
Вот так просто. Мы стоим вдвоём на краю каменистого спуска, ветер свистит, качает волны и кроны деревьев. Миша утыкается мне носом почти в макушку и шумно вдыхает.
- Ты особенно пахнешь, - звучит над головой, - это тот парфюм, что был у тебя на столике?
- Да, - шепчу в ответ, но сильный порыв уносит мои слова.
Мгновение, прошу остановись, ведь ты прекрасно. Но время быстротечно и неумолимо.
Разворачиваюсь к Мише. И сразу же тону в его глазах. Мы смотрим друг на друга словно впервые, а может, для него так оно и есть. Его взгляд пронизывающий, проникающий в самую глубину души, совсем непривычный, иной. И я это вижу. И это пугает меня. Почему раньше он так не смотрел? Что изменилось теперь?
Снова захотелось сделать глупость, ту самую глупость после которой меня дважды отшили на прошлой неделе.
- Нам пора.
Очередное прекрасное воспоминание в мою копилку грустных воспоминаний.
- Подожди…я…
- Через двадцать одну минуту ты под домашним арестом. И не надо мне рассказывать, что вы вдвоём резко увлеклись рыбалкой!
- Мама? - опешила я, - как… ты…
- Машина, - хором прозреваем мы с Мишей.
- Молодцы, а теперь ныряйте оба в тачку, и чтобы через двадцать минут ответила мне с домашнего.
Спорить бессмысленно, да и права она. Совершенно забыла, что нужно предупреждать о своих ночных вылазках. Сложно быть подростком, когда тебе двадцать пять. Хотя некоторые мои знакомые так всю жизнь живут и их всё устраивает.
- Двадцать минут, - грозно повторила мать, села в неизвестный мне «Мерседес» представительского класса и была такова.
- О чем ты начинал говорить? - обращаюсь я к Мише.