Уходя, она приподнялась на цыпочках и попыталась чмокнуть его, он даже не наклонился, чтобы ей было проще. Мелкая гадюка едва доставала ему до плеч. Но она так просто не сдалась, притянула его за ворот пальто и все-таки прислонилась своими мерзкими губами к его лицу, однако Миша ловко извернулся и касание прошло вскользь по щеке, хотя девушка явно целилась в губы. Двинулась вперёд в порыве гнева, плохо соображая, что собираюсь сделать. Опомнилась уже тогда, когда стояла возле прощающейся парочки. Нел окинула меня победоносным, высокомерным взглядом, но почувствовала ничтожеством я себя не в этот момент, а после её ухода, когда Миша полностью игнорируя моё присутствие развернулся и пошёл прочь.
Я была горда и самоуверенна, порой даже слишком, и никогда не переступала через себя, ни разу за всю жизнь, кроме этого дня.
- Остановись, - прозвучало на грани истерики, впрочем это было недалеко от истины. Внутри все клокотало, кипело и шипело. Яд плескался, грозя перевалить за край и отравить всё вокруг.
Он исполнил просьбу, замер, держа руки в карманах и опустив вниз голову.
- Об этом ты вчера собирался мне рассказать? - больше не сдерживаюсь, голос гремит, я на взводе.
Парень разворачивается ко мне, его лицо выражает крайнюю степень беспокойства, но практически сразу сменяется напускным равнодушием. Он всегда умел брать себя в руки, сохранять достоинство в любой ситуации, терпеть боль с каменным лицом. В седьмом классе мы с мальчишками после школы как обычно зависали на турниках, я присутствовала за компанию. Миша уже тогда преуспевал во всем, в том числе и в этом. На очередном кульбите ржавое железо креплений устало окончательно, парень сорвался с перекладины вместе с её основанием, был риск свернуть шею, но он отделался сломанной рукой. Перелом был открытый, вся площадка была залита детской кровью. Миша не кричал и не плакал, лишь стиснув зубы терпел. Меня до сих пор преследует та ужасная картина, но тогда отчего-то казалось, что ему не больно. Он хотел, чтобы я так думала, и у него получалось внушить мне это. Но сейчас я повзрослела, и мне хватает ума и жизненного опыта, чтобы чуять подвох.
- Соня…- он делает шаг ко мне.
- Ты же всегда знал, да? - замешательство на его обычно непробиваемом лице придаёт мне уверенности, - всегда знал, как я к тебе отношусь, - слёзы застилают глаза, но я продолжаю смотреть в упор.
- Хочешь обсудить это здесь? - тихо, но твёрдо спрашивает он, - давай отойдём и поговорим.
- А о чём нам разговаривать? О том, что ты всегда делал вид, что не видишь моих чувств? Что ничего не замечаешь, не можешь читать между строк?
Глаза округлились, лицо вытянулось. Он отшатнулся назад, как от прокаженной. Да, признание вышло не таким, каким я его себе представляла, и совершенно не таким, каким было в первый раз.
- Почему она?! - в сердцах бросила я, - кто угодно, столько хороших девчонок вокруг, - голос дрожит, обида терзает меня, и уже неважно, что он ответит, просто хочется выговориться.
Неожиданно Миша берет меня за руку:
- Давай отойдём, - властно велит он, этот тон почти отрезвляет, он мне совершенно незнаком.
Пытаюсь вырваться, но парень намного сильнее, он прижимает меня к себе, сцепляя руки за моей талией.
- Успокойся, - просит проникновенно, заглядывая в глаза.
- Предатель! - бросаю ему в лицо, - не смей ко мне прикасаться, - продолжаю тщетную возню в его мертвой хватке.
Он снисходительно улыбается, мило так, будто мы с ним сейчас расстаёмся на вечер так же, как он со своей девушкой несколько минут назад.
- На неё будешь так смотреть! - выпалила я, - отпусти сейчас же!
Руки внезапно расцепляются, и от неожиданности я заваливаюсь, начиная падать. Меня быстро подхватывают, возвращая в устойчивое вертикальное положение.
Сейчас он откровенно забавляется, выводя меня из себя этим озорным блеском в глазах.
- Ты ревнуешь, - констатирует он, становясь ещё веселее, - ревнуешь МЕНЯ, - кажется он сам не верит в то, что говорит.
Я его ударю сейчас. Как насчёт отрезвляющей пощечины?
- Больше не подходи ко мне, - сама не понимаю, как далась мне эта фраза. Она как бетонная плита навалилась и раздавила меня, раздавила нас обоих.
Улыбка покинула его, выражение стало серьёзным и настороженным.
- Подожди…
- Не надо, - решительно перебиваю его.
Что может сейчас прозвучать? Извинения, оправдания, жалость. Горькие слова о том, что он видит во мне только друга, и на этом жирная точка. Плавали - знаем.
- София! - уже не просит, настаивает, даже требует, решительно, почти с вызовом, - Нам. Нужно. Поговорить!