- Что? - немного опешила я, замерев с размотанной марлей в руке.
- Глава крылатых не из тех, кто станет рассказывать о своих планах направо и налево. Подслушать такое случайно тоже весьма маловероятно. Поэтому расскажи мне, что между вами. Мне нужна правда, Соня.
Врать бессмысленно.
- Когда я уехала от тебя в прошлый раз, - делаю красноречивую паузу, давая собеседнику время понять, о каком именно «прошлом разе» речь, - мы с ним встретились впервые. Он показался мне привлекательным, и не опасным, - Однопроцентный хмыкает, - я не знала, кто он, и узнала далеко не сразу. Он подошёл ко мне на танцполе…
Парень резко вскакивает, рискуя снова вызвать кровотечение.
- Ляг ровно! Перестань ворочаться! - гневно ворчу я.
- ОН подошёл первым!?
Не знаю, чем так был изумлён Маска, но меня его реакция немного уязвила.
- Да, - уверенно ответила я, - мы…хм…танцевали, а когда стало слишком…
- Слишком что? - парень напрягся, вопрос звучал саркастично.
- Слишком то, - многозначительно ответила я, - дала деру, в смысле… поднялась наверх. Там немножко поцапалась с шестёрками из его банды и пока от них улепётывала попалась в ловушку. Прямиком в его кабинет. А он там с мэром…можно было конечно уже и тогда догадаться, что парень он непростой…
- Какого черта?! - Однопроцентный смял в кулак простынь.
- Короче, до меня дошло, что я стала ненужным свидетелем каких-то неясных делишек и мне возможно скоро крышка, поэтому решила прикинуться пьяной дурочкой. Пришлось правда немножко вжиться в роль…
- С этого места поподробнее…
- Мы целовались, и это было весьма недурно, хочу сказать. Вот собственно и все, что «между нами» было.
Молодой человек пораженно вторит за мной: «целовались». Он словно пробует прожевать это слово, но у него ничего не выходит.
Дальше рассказываю все по порядку, заканчивая сегодняшним звонком Антона.
- Поэтому ты решила, что я могу быть причастен?
Киваю.
- Действительно, вполне логичная мысль. Но всё же я не при чём.
- Я чувствовала это, но факты говорили об обратном. Прости и спасибо, что спас мне жизнь.
- Почему ты всё время извиняешься?
«Почему ты все время извиняешься?» Решил этот вопрос второй раз за день задать?
- Потому что кругом виновата.
- Ты ни в чем не виновата, - а следующая фраза даётся ему даже сложнее, чем процесс очищения раны солевым раствором, потому что мышцы на животе напрягаются в первые за всё время, - я оказался по близости не случайно, с тех пор, как ты ввязалась в эти разборки, я прихожу сюда каждый день.
- Готово, - любуюсь я своей работой, ну и немного образцовым прессом «пациента», - пока отмывала весь этот ужас, вся перемазалась. Мне бы помыться не помешало, да и тебе тоже.
Смысл сказанного им приобретает ясную форму не сразу, какое-то время продолжаю по-дурацки радоваться удачному завершению моего участия в залатывании брюшной полости пострадавшего. А когда накатывает осознание и, наконец, удаётся поднять глаза выше, чтобы посмотреть ему в скрытое лицо, неприятно удивляет факт того, что парень отвернулся в другую сторону. И после такого он смел называть меня «Сталкершей», видимо всё же признаваться не планировал.
- Ты предупреждал меня об опасности, но я не послушала. Наделала глупостей, хоть они и были зачастую вынужденной мерой. Независимо от того, почему здесь сегодня были те парни, к такому развитию событий привели именно мои решения. И…- перевожу сбивчивое дыхание, наблюдая, как парень поворачивается, - ты не должен был так рисковать собой. Собственное благополучие для тебя должно быть в приоритете.
- А полицию сегодня ты тогда почему не вызвала? - спрашивает сурово и в сказанном чувствуется какой-то подтекст.
- По той же причине, что и ты скорую, - отвечаю коротко, но понимая, что парню хочется услышать более развёрнутый ответ, договариваю, - не знаю кому верить. Если довериться не тому, твоя личность будет раскрыта и тогда…
Его лицо скрывает маска, хотя я почти уверена, что увижу под ней, снять её больше не прошу.
- Они убьют тебя.
- Почему тебя это волнует больше собственной безопасности? - говорит он с нажимом. Теперь логика претензии ясна.
- Злишься?
- А чего ты хотела? Чтобы я восхитился твоей самоотверженностью? - он принимает сидячее положение. Наверняка буравит меня сейчас своими бездонными карими глазами, - так я восхищён, но это не мешает мне пребывать в бешенстве.
Когда его корпус приподнимается, заслоняя собой единственный луч света от фонаря, я слежу за ним особенно внимательно. И в какой-то момент в бликах ловлю нечто знакомое, близкое, и тогда во мне всё трепещет и просит сорвать с кажущегося в эти секунды родным лица чёртову маску. А потом я сомневаюсь, ведь существует хотя бы один процент вероятности того, что я просто повёрнута на собственном однокласснике, не отвечающим мне взаимностью. Если бы меня спросили, что именно я в нём вижу от Миши, какие черты, то я не смогла бы ответить. Некоторых особенных людей мы воспринимаем иначе, чем всех остальных, ни как набор органов и конечностей, которые врезались в память отчетливее других. Это что-то эфемерное, незримое, недоступное остальным, существующее только между нами двумя. А может, только в моей фантазии…Но есть и множество фактов: привычки, оговорки, подозрительные совпадения. И…не могут же чужие люди быть настолько похожи.