- Могу спросить? - несмело интересуюсь я.
- Можешь попытаться.
- У тебя есть брат? - знаю, что пересекаю черту, но я должна убедиться в своих предположениях. И я хочу, чтобы он лично рассказал мне всё и раскрыл передо мной личность. Несмотря на то, что имею все рычаги для самостоятельного вскрытия этой информации.
- У меня был брат.
Он произносит это тихо, на грани слышимости, вынуждая меня податься чуть ближе, чтобы продолжить:
- Что случилось?
Неуверенный тон - следствие полнейшего замешательства. Никогда не расспрашивала Мишу о семье, а сам скрытный молодой человек ничего не рассказывал.
- Его убили, - Маска роняет эти два слова, как наковальню, мрачно, тяжело и горько, - он ввязался в опасную игру, из которой не смог выйти победителем, но теперь я закончу эту партию.
- Ты ведь тоже можешь умереть…
- Да, - емко обозначает он, - для подобного исхода уже накопилось достаточно оснований.
Это не пустое бахвальство, он словно смирился. Едва не начинаю проповедь о важности и ценности человеческой жизни, но вовремя одёргиваю себя. Если продолжим развивать эту тему, я раскисну и перейду на личности, наговорю лишнего и чего доброго вызову очередной виток непредвиденных трагичных событий.
- Вы были близки?
Мой вопрос заставил его замолчать на несколько минут, и я уже раздумывала над тем не повторить ли мне его снова, хотя, зная парня, он всё расслышал, а меня скорее всего просто игнорировал, но вдруг собеседник ответил:
- Мы всегда держали друг друга за слабаков, несмотря на все наши достижения и победы.
- Ты и слабак?! - не выдержала я, - ты один с тремя справился, а они явно не обыватели.
- Моя физическая форма его более чем устраивала. Дело не в этом. В понимании каждого из нас у другого был недостаток, с которым каждый не мог смириться. У одного слабость заключалась в сочувствии окружающим, вере в людей, доверии, а у второго в непримиримости, утрированном чувстве справедливости, склонности к совершению самосуда и мстительности.
- Кажется, я начинаю понимать, - вздохнула я, - тех троих ты множество раз мог убить, но сделал все, чтобы избежать смертей. Это…очень благородно.
- Да, благородная у меня была бы смерть, - усмехается. - Глупость. Но в разные периоды жизни мы стремились проникнуться философией друг друга. Он пытался жить по моим законам, а я по законам…
- Джунглей? - подсказала я, но молодой человек, видимо, хотел сказать что-то иное.
- Хочу, чтобы ты знала, - голос стал проникновенней, - если бы мне было нужно убить ради твоей безопасности, при отсутствии иного выхода, я бы сделал это не раздумывая.
- Не хочу никого делать убийцей, - прошептала, придвигаясь и выключая фонарь за спиной Однопроцентного, он мягко задержал меня, взяв за руку.
- Говоришь так, а сама сегодня чуть не пригвоздила того парня. Ни секунды не сомневаясь.
- Да, меня понесло! - слишком громко возвестила я, - но он тебе нож к горлу приставил! - эмоции били через край, - спасибо…что остановил, - затихла, осознав, что взболтнула лишнего, пропуская мимо факт нашего двусмысленного положения.
Лунный свет, очерченный облаками, лишь легко облизывал ножки кровати. На нас в эту пасмурную ночь его уже не хватало. Маска полусидел напротив, продолжая удерживать меня на минимально возможном от себя расстоянии.
- Спасибо, что не дала умереть.
Однопроцентный подносит мою ладонь к своему лицу, цепляя моими пальцами маску и стаскивая её с себя.
- Часто дышишь, неровно. Всё хорошо? - вдруг спрашивает он, а я вздрагиваю от неожиданности.
- По-прежнему не различаю лица, - шепчу в темноту.
- Так и задумано, - отвечает она.
- Хочешь надо мной посмеяться? - увожу тему, сразу продолжая. - Какое-то время я считала, что ты - это Антон.
Пауза. Затем смешок.
- Дело даже не в татуировке. Вернее, не только в ней. Есть между вами и какая-то иная схожесть. Неочевидная. Хотя, я его почти не знаю.
- Разуверившись расстроилась или обрадовалась? - парень едва осязаемо проводит ладонью по моему предплечью.