- У тебя есть кто-то особенный? - делает парень верные выводы, но позиций не сдаёт, вставая вместе со мной под множество прозрачных струек. Я осознаю, что он слукавил, сказав, что явился на шум. Просто бежать на врага обычно принято с другим «копьем» наготове.
Мысль о том, что стоит лишь немного сместить корпус и милость пламени сменится, открывая взору все великолепие не только крепкого мужского тела, но и черт лица, будоражит наравне с нагим мускулистым мужчиной в невозможной близости. Опускаю голову и подаюсь чуть правее, чтобы тусклый свет наконец-то добрался до парня. Однако все ещё не позволяю ему дотянуться выше уровня груди. Заворожённо смотрю, как стекает вода. Как подпрыгивают капли, разлетаясь моросью, и как другие собираются в тянущиеся сверкающие нити на влажный смуглой коже. Потрясающе. Не отдавая себе отчета касаюсь манящего своей красотой подтянутого живота.
- Это ответ? - не убираю руку, когда надо мной раздаётся бархатистый голос хозяина желанного тела.
Качаю головой.
- Есть один человек. Он для меня исключительный, а я для него самая обычная.
- Саша, кажется? Этим именем ты назвала меня тогда в баре, - ладонь парня проскользнула мне за спину под волосы и легла на шею, по-хозяйски притягивая к себе.
Попался. Теперь я повеселюсь.
- Я назвала тебя совсем по-другому, - шепчу в подбородок, нависшей надо мной скале, - а откуда ты вообще взял это имя? - насмешливо продолжаю гнуть свою линию.
- Так я угадал? - звучит почти грозно. Мне нравится.
Подтягиваюсь, запрыгивая на выступ позади, обычно служащий полочкой для всякого банно-мыльного барахла. Еложу ягодицами на месте, проверяя надёжность положения. Теперь свеча позади Однопроцентного. С нового ракурса вид ещё более интригующий.
- Не угадал, - игриво отвечаю я, неспеша перекидывая одну ногу на другую.
Могу поклясться, что в этот момент слышу рваный вздох парня. Беру бутылочку с гелем для душа, нарочито неторопливо выдавливаю немного содержимого себе на грудь. Но разносить не тороплюсь. Беловатая вязкая жидкость медленно стекает по поблёскивающей коже, одна из образовавшихся дорожек, добравшись до соска застывает на нем сверкающей в полутьме каплей, а затем срывается вниз, растворяясь. Мы провожаем её взглядами.
Вспышка, но уже не молнии.
В меня с неистовостью жаждущего впиваются губы, требовательно, жарко, я охаю под напором влажного языка, вторгшегося и хозяйничающего на чужой территории. Он извивается внутри, то сплетаясь и расплетаясь с моим, то пленяя его, то даря пощаду, вызывая все новые и новые вспышки блаженства. Чувствую его пальцы, зарывшиеся в волосы и сжимающие влажные пряди, и свои впивающиеся когтями в ажурные крылья на мощной спине. Задыхаясь, отрываюсь от карающих губ, когда их владелец с лёгкостью приподнимает меня, придвигая к себе, разведя ноги, вбивается упругими бёдрами, твёрдый и решительно готовый. Подаюсь навстречу.
Меня насаживают на возбужденную плоть натренированным заправским движением опытного любовника, и в резкой боли я не успеваю подумать откуда у одиннадцатиклассника могла взяться подобная компетенция. Для этого тела все в первый раз - доходит до моего спутанного сознания причина моих мимолетных страданий. Но неприятные ощущения исчезают, гонимые бешеным вожделением.
- Ты…? - роняет виновато Маска, когда замечает алую зигзагообразную дорожку, стекающую по внутренней стороне бедра, - Соня… - сипло выдыхает в губы моё имя.
Я услышала вопрос, а он понял ответ. Больше членораздельно мы ничего произнести не можем. Только стоны и судорожные вздохи - звуки нашей страсти, которую каждый из нас так давно мечтал выплеснуть. Толчок. Ещё и ещё. Закрываю глаза, опуская голову на напряженное плечо. Как же хорошо! Кажется, я только что это прокричала. Блуждаю руками по могучему торсу, спускаясь к упругим ягодицам или поднимаясь чуть выше к ямочкам внизу поясницы. На миг Маска отстраняется, но лишь для того, чтобы припасть к жаждущей внимания груди, облизывая, покусывая и водя по ореолам и вершинкам умелым языком. Меня подхватывают одной рукой, рывком разворачивая и упираясь возбужденным органом. Зажимая между пальцами соски, заключает в ладони упругие полушария, притягивая меня к себе, ощущаю жар разгоряченного тела. Выгибаю спину и не сдерживаю стон, когда в меня резко входят сзади. Время замирает. Находясь в полном иступлении, никто из нас не замечает, как гаснет догоревшая свеча. Но наш огонь не потух, он бушует внутри. И в этой тьме, мы охвачены им.