*******
Раньше я даже использовал свою неуравновешенность во благо собственных интересов, когда мне в очередной раз срывало крышу - магическим образом заключались нужные связи, исчезали лишние люди, возникало необходимое для удержания власти давление. Отец был доволен, но не я. А я сделал всё, чтобы искоренить это в себе: запереть, похоронить и забыть. Отдельное от этого выродка существование и самоконтроль позволили ненадолго выпутаться из лап зверя, но последнее время я всё явственней ощущаю его присутствие. А сегодня я впустил его снова, дал одержать верх, и к тому же после абсолютно утратил контроль, даже воспоминаний не осталось. Это провал. Всё началось с появления этой девчонки, она вытащила наружу, всё, что я с таким усердием закапывал. И теперь уйдёт немало времени, чтобы вновь приручить зверя или усмирить его. Однако, психоз всегда идёт под руку с паранойей. И в моем случае это весомый плюс. Камеры и прослушивающие устройства везде, даже в собственном кабинете. Осталось свести воедино изображение и звук: часть в которой я неистово молочу собственного попашу и в которой он мне даёт практически равноценный отпор я, пожалуй, пропущу. Несколько минут спустя девчонка врывается в комнату с такой готовностью, что берет гордость. Небывалая смелость и глупость одновременно. Тем временем, я на видео падаю на колени, из носа и рта хлещет кровища. Отвратительный слабак. Старый урод, явно замыслив очередное дерьмо, возвышается над самоликвидировавшимся соперником, но девчонка подлетает сзади, лихим движением огревая его сковородой. Успела, значит, и на кухне похозяйничать. Не перестаёт удивлять. Мужчина замахивается для удара, и от этого зрелище всё моё тело напрягается, как струна. Раздаётся звонкая пощечина, но София даже не вздрагивает. Моя беспомощная туша на изображении уже давно валяется на полу, когда уязвлённый отец всё же заговаривает с девушкой:
- Так вот почему он впервые притащил кого-то в свою берлогу. Ты - копия его чокнутой мамаши, - он кажется уязвленным чуть не впервые за всю мою жизнь, - я постараюсь запомнить твоё лицо в мельчайших подробностях, - голос звучит глухо с хрипом и откровенной угрозой.
- Вам пора, - отвечает девчонка, с достоинством выдерживая накал ситуации.
- А знаешь ли ты, что с ней произошло?
- Какое сейчас это имеет значение?
Лицо мужчины рассекает кривая, ломаная усмешка. Он оценивающе оглядывает собеседницу напротив.
- Ты не похожа на остальных заглядывающих мне в рот приторных девиц, поэтому я окажу тебе услугу: мой сын причина столь ранней гибели той женщины. Он убил её. Собственную мать. Старшенький абсолютно безжалостен. И в этом мы схожи.
Лицо девушки каменеет, но остаётся непроницаемым. Будто она действительно воспитывалась в нашей семье.
- Какая выдержка, похвально, - тянет отец, хищно ухмыляясь, - даже жаль, что теперь от тебя придётся избавиться.
Расчётливый гад не станет рисковать. «Лицо» его незапятнанных «Крыльев» плашмя грохнулось в грязь перед какой-то девчонкой. Уже теперь то он сделает все, чтобы стереть ее в порошок. Уничтожить.
А гордая девчонка в очередной раз промолчала. Ничего у меня не спросила и не бросилась в ноги, моля о защите. Просто ушла, назвав психом. Только теперь неясно, кто из нас более сумасшедший.
Глава 14.
Глава 14.
София.
Как с такой ангельской внешностью можно быть таким неблагодарным говнюком? Приеду домой и сожгу его брендовую кожанку в ритуальном костре, да так, чтобы дымоган от него из клуба видно было!
Стоп, засранец прав, нельзя мне домой. Жертвоприношение куртки придётся отложить до лучших времён.
Куда же теперь податься? Можно позвонить Кристине или Лене, но это будет означать, что я втяну их в новые неприятности. Единственный контакт в телефоне, который удовлетворяет всем имеющимся критериям, а именно: живет один, быстро и незаметно передвигается, знает обо всем, что сейчас со мной происходит, а самое главное: уже и так находится в полной заднице - это Однопроцентный. Только с Мишей мы очень плохо сегодня расстались. Сейчас, как никогда стоит порадоваться, что у парня «раздвоение» личности и на его личину Маски разногласия с одноклассником не распространяются. По крайней мере, я надеюсь на это. Но с каждым неотвеченным гудком надежды становится всё меньше и меньше. На той стороне явно не хотят со мной беседовать. Это стало бы последней каплей переполнившей океан моего терпения, но моё уединение на лавочке возле перекрёстка, граничащего с торцом клуба «крылатых» нарушил входящий телефонный звонок. Предчувствие говорило отложить этот разговор на потом, но…