Мальчишка украдкой бросил взгляд на меня. В число «казаков» он не входил, поэтому снаряды я приберегла для кого-нибудь другого.
- Меня зовут Соня, а тебя? - поспешно крикнула я, побоявшись, что новый знакомый просто уйдёт и мне снова придётся торчать в сугробе одной.
- Мама зовёт меня Чижом, ты тоже можешь так звать, - неожиданно взрослым голосом отозвался Чиж.
- А своего имени у тебя нет что ли? - возмутилась я, моя мама все детство звала меня по полному имени и отчеству, и няне велела. Даже дети меня так порой называли. Скорее в шутку, конечно, но я с малых лет ощущала себя самостоятельной и взрослой.
- Оно есть у всех, мелкая, - доброжелательно заключил мальчишка, переходя скрипучий дощатый мост. Его куртка, несмотря на мороз, была нараспашку и открывала тонкий силуэт в черной водолазке с воротником под самое горло.
Уже полностью стемнело. Но белый снег хорошо оттенял темную мальчишескую фигуру. Чиж присел рядом, а я с досадой отметила, что всё-таки в росте ему сильно проигрываю. Мальчишка излишне худощав и со впалыми щеками. Однако в купе с мерцающими в темноте глазами и почти девчачьей миловидной внешностью выглядел очень завораживающе. Совершенно несравнимо с теми «казаками-разбойниками» к которым я привыкла.
- А ты точно настоящий? А то говорят, что в лесу полным-полно приведений, - недолго думая, я сняла промокшую варежку и коснулась подушечками пальцев его щеки. Мне нужно было проверить наверняка, что басни о призраках, которыми меня пугали старшие - враньё. Тем более, что будучи воспитанной своей матерью, я не привыкла себе в чём-то отказывать. Так и знала, что брешут, чтобы в лес не ходила. Хоть он и напоминает волшебного сказочного персонажа, на деле же всё тот же мальчишка, хоть и с бледной фарфоровой кожей.
Чиж непонимающе глядел на меня, хлопая длинными темными ресницами.
- Простынешь, двигайся ближе. Пенёк большой, места на двоих хватит, - велела я, и новый знакомый послушно пересел.
- Тебе не страшно одной в лесу? - спросил мальчишка, его колено плотно прилегало к моему, и я ощущала исходящее от него тепло.
- Глупый, я же не одна, со мной ты, - легко толкнула его локтем, мальчик неуверенно улыбнулся, - Почему ты никогда не играешь с нами во дворе?
- Взрослые запрещают мне видеться с другими детьми, потому что…потому что я болею, - виноватым тоном сообщает собеседник, - но это не заразно.
- Тогда почему? Мы можем навредить тебе? - окидываю взглядом фигуру нового знакомого, отмечая, что шапки на нём нет, только капюшон, который он сбросил, зарываясь пальцами в непослушные угольные волосы.
- Скорее, я могу навредить.
- Не понимаю, я же вижу - ты хороший, - возразила я, а мальчишка воззрился на меня удивлённо, словно я сказала что-то невообразимое, - Знаешь, маму надо слушаться, но иногда так не хочется. Я вот без спроса сбежала, ух и попадёт же теперь, - сняла вторую промокшую варежку, потирая друг о друга ладони, пытаясь согреть. Чиж снял с себя перчатки и молча протянул мне, - Спасибо. А ещё моя мама говорит, что нечего со всякой шпаной водиться. О! У тебя тут даже отдельные пальчики есть, как у взрослых.
- Я старше тебя, - обиженно отозвался новый знакомый. Когда он говорит, кончик его носа мило двигается в такт словам.
- По тебе не скажешь, - хихикнула я.
- Чего это? Я взрослый. Ты не веришь мне?
- Неа! Докажи!
Мальчишка засопел, смешно раздувая ноздри, и вдруг коснулся моих губ своими. Коротко, несуразно, смущаясь и заливаясь краской. Я опешила от этих странных действий, но ничего не придумала лучше, чем насупиться, и недовольно упереть руки в бока, изображая букву «ф».
- Теперь веришь? - спросил он.
- Верю, но больше так не делай.
- Почему? - мальчик снова растерянно запустил пальцы в волосы, взъерошивая их.