“Хватит!” - ору в унисон.
И внезапно понимаю, что должна сделать. Невидимые пальцы вцепляются в потоки, я вгрызаюсь в них зубами и впиваюсь ногтями. Не знаю, как это действует! Просто тащу, на инстинктах пытаясь применить всё-всё, что знаю. Пытаясь отзеркалить то, как тащит драконица…
“Нам нельзя враждовать. Я дам тебе то, что ты хочешь: жизнь, свободу! Но без меня ты не выживешь, тебя просто убьют!”
Это чистая правда, в этом я уверена - и драконицу уверенность хлещет по морде.
А ещё она ведь почти говорила со мной. Она разумна! Ей одиноко, больно… Мне тоже, оказывается! Но это были её воспоминания, не мои!
“И я не хочу бороться с тобой!.. Я дам тебе кое-что ещё лучше: смотри!”
Меня учили концентрироваться на важном. И я резко вызываю то, что важно сейчас…
То, как я лежала в руках мужчины. То, как его драконьи крылья закрывали меня, пока он обжигал меня словами и прикосновениями на утёсе. То, как он нёс меня по небу, как мы завтракали вместе, смеялись, даже ругались - но только потому что уже не были друг другу чужими!
Драконица снаружи… впервые, кажется, прислушивается. Эти картины ей не безразличны. И что-то ещё начинает меняться… Рваная мелодия становится ровнее, и в меня будто медленно, по капле течёт что-то новое. Какие-то другие воспоминания.
Тепло.
После долгих десятков лет одиночества - неожиданно… встреча.
Ещё такие как я. Их несколько. И он - самый красивый зверь на свете. Мы вместе, в небе и на земле, в жару и в мороз. Летаем друг за другом, охотимся, играем!
Он манит меня в пещеру - и скоро в ней вырастают наши дети.
Я… больше не одна. У нас много детей, я теперь мать семейства. И мои дети разлетятся по окрестным землям, и им тоже будут служить двуногие люди…
На минуту захлётывает эйфория, снова мешая думать.
Всё это было очень давно. Всё уходит и меняется… Но память кажется живой и неожиданно успокаивает: полностью, до основания.
Я не одна.
Всё было и ещё будет хорошо.
Несколько секунд я плаваю в удовольствии от ушедшей ярости, от неожиданного чувства целостности и правильности… А потом, не дожидаясь лучшего шанса, всё же аккуратно вытаскиваю себя из этого состояния. Бросаюсь в неизвестность.
Та тут же накрывает болью. Тело ломает так дико и жестоко, что всё меркнет!
Когда я прихожу в себя снова, то лежу на траве под огромным крылом.
Я лежу…
69
Шейдран
Превращаться обратно в человека тяжело. И в то же время я делаю это быстрее, чем когда-либо. Не позволяю себе ни единого лишнего движения, даже не дышу - лишь бы случайно не задавить сокровище под собой.
А потом смотрю на женщину, оказавшуюся рядом.
Она медленно встаёт с примятой травы, моргая.
- Соль… - Голос садится. В голове гудит - от падения, от нашей “драки”.
А она голая. Конечно, голая…
Растрепавшиеся волосы превратились в медную тучу. Изящная грудь вздымается, губы приоткрыты, в ямочке между ключиц блестит влага. На руках - следы травы и тонкие царапины. В её хрупкой фигуре будто стало ещё больше углов и линий, но в то же время движения - до странного уверенные.
Хочется что-нибудь сказать, но в груди бардак.
Я думал, что потерял тебя!
Когда увидел драконицу - забыл, как думать. Совершенно! Мысли сгорели, остались какие-то инстинкты: схватить её и задержать, чтобы не улетела. Поймать, пленить… сжать, подмять под себя, посадить позже на цепь! Потому что тогда ещё есть шансы всё вернуть и исправить.
Остальное я помню урывками - и, кажется, вот-вот совсем забуду.
То, что она стоит передо мной, слишком похоже чудо. И всё, что было плохого, весь гнев и боль перед этим чудом меркнут, превращаются в обрывки сна.
- Боги, - подаёт наконец голос моя жена. - Ты здорово дал мне себя потрепать. Прости!
Обводит рукой лицо.
- Это Дастмор, - вспомнив, трогаю своё.
Рыжие брови дёргаются. Я наконец верю, что она не исчезнет - и порывисто обнимаю.
Так, что, возможно, она сейчас запросит пощады.
Но она не просит. Вершинки голой груди упираются в мою. В голове вспыхивает, Соль на секунду задерживает дыхание. Мои руки скользят вверх по её спине, находят лопатки, потом - тонкую линию шеи. Её кожа теплеет под пальцами, а она сама прижимается сильнее.
А ещё она совершенно точно не знает, как прикрыться. Мне даже в этой ситуации вдруг хочется оглянуться, убедиться, что никто кроме меня её такой не видит! Спрятать от чужих хищных глаз.
Да, я глупый ревнивец.
Но вместе каких-то дурацких действий выпускаю обратно крылья. Аккуратно прикрываю нас, не совсем заслоняя предутренный свет.