– Привет! Как дела?
А в ответ:
– ??? А мы разве знакомы?..
И зарыдаю я горько. Стану ручки свои худенькие ломать и вопрошать пространство: зачем? Чего ради?..
Да и нереально все это. Глупости. Впрочем, вот кто-то с нижних этажей месяц назад начал ведь новую жизнь. На моих глазах выбросил бутылку водки на крышу сберкассы. Полную! Так и лежит она там, только оторванная с одной стороны марка акцизная на ветру колышется. А сосед живет себе новой жизнью... Или уже не живет? Или это жена ему перемены устроила?.. А мне оно надо?
Ноябрь, 2000
СЕГОДНЯ УТРОМ Я ПЛАКАЛ...
Сегодня утром я плакал... Говорю об этом спокойно и даже не без гордости. Слезы не лил, пожалуй, с детства. Даже безответные любови не доводили меня до такого состояния. Даже, когда друзья уходили внезапно и навсегда, слез не было. Бывает, по каким-то поводам обидно до слез (если сурово по-матросски – до соплей), но чтобы плакать...
Теперь самое смешное. Это я книгу дочитал. И еще смешней – книгу Владимира Кунина. Того прикольного Кунина, который написал сериал о коте Кысе. Того Кунина, кто еще насмешил нас книжкой про Иванова и Рабиновича, которые «гоу ту Хайфа». Того Кунина, который еще до рассвета гласности выпустил невероятную и крамольную для тех времен «Интердевочку». А еще раньше, о чем я узнал сравнительно недавно, по его сценарию сделали один из самых удачных фильмов о войне «Хроника пикирующего бомбардировщика»...
Владимир Кунин. «Мика и Альфред». Издательство «Геликон плюс». Санкт-Петербург, 2000.
Какой невероятный роман! Фантасмагория. Главный герой обладает сверхчеловеческими возможностями. И использует он их в самых невероятных целях – чтобы хоть как-то восстановить справедливость в этом мире. И этот герой живет в обычных обстоятельствах, среди обычных людей – добрых и жестоких, подлых и порядочных, слабых и сильных. И все эти качества присущи практически каждому персонажу. Если бы я был критиком...
К счастью, я не критик. У нас есть знакомая, дядя которой в прежние времена работал литературным критиком. Мы, узнав об этом, восхитились:
– Надо же, у тебя дядя – настоящий критик!
– Ха! – пренебрежительно пожала плечами знакомая. – Они, писатели, пишут, пишут, стараются, а он сядет за стол разъ...т, и весь критик.
Так вот, критики еще сосчитают, сколько в «Мике и Альфреде» действующих лиц. Десятки, если не сотни. А все – живые, подлинные. Критики еще расчленят роман на составляющие, под микроскопом изучат его сложную композицию. Проведут аналогию с... Самое последнее дело (а если хочешь оскорбить и унизить автора – первое) говорить, что использовал он мотивы или приемы других писателей. Нет, я пишу как читатель и почитатель.
Сложнейший роман, читается на одном дыхании. Я знаю женщину, которая с этим романом ходила на спектакль московских звезд, чтобы читать в антракте. В роман так втягиваешься, что все время гадаешь – чем сейчас обернется очередная интрига, чем закончится эпизод... Не угадаешь! Настолько все неожиданно, необычно и нестандартно. Я не хочу пересказывать содержание! Оно – повороты событий – само по себе ценно. Вчера вечером я шел домой и предвкушал – что же там дальше? И я уже знал, что, как бы он ни повернул, будет здорово. Лишь за два-три десятка страниц до конца начинаешь понимать, чем все кончится. Понимать и протестовать – не надо! Но так хочет автор.
Кунин – мастер. Мастер интриги. Мастер портрета. Мастер языка. Если раньше мне просто нравились его вещи, то сегодня я склоняю голову перед ним.
Что? Матом ругается? Да, бывает. Но вот почему-то мат Лимонова меня оскорбляет и отталкивает. А у Кунина я его не замечаю. Честное слово. Зато...
«Наверное, за все грехи, совершаемые людьми на своей Земле, в то лето Бог проклял мир и обрушил на него чудовищную, нестерпимую, гибельную жару...
Полыхали леса. В гигантских кострах под жуткий вой пламени и оглушительную канонаду лопающихся от дикого жара могучих стволов вековых деревьев, в пепле и дыму погибали десятки тысяч Животных и Человеков...
Там, где лесов не было, Люди заживо сгорали в своих домах. Под открытым сине-желтым небом, где не было ни домов, ни строений, Люди падали мертвыми от раскаленного удушья и беспощадных смертельных ударов разъяренного Светила...
А еще Люди и сами убивали друг друга. Как ни странно – чтобы отвоевать себе место под этим же безжалостным Солнцем...»
Это начало романа. Язык, на мой взгляд, великолепен.
Десять лет я ждал сильного романа. Настоящей литературы. Кто помнит, в 60-е, 70-е, в 80-е мы ждали от писателей чего-то нового и сильного. И они не обманывали наших ожиданий. Многие новые вещи можно было прочитать только в журналах, и надо было записываться в очередь и ждать месяцами, чтобы на два дня и две ночи получить вожделенную повесть или роман. 90-е стали мертвым сезоном в русском искусстве. Да, да, да, я не знаю всего, может, я что-то упустил. Может, я слишком строг и капризен. Но я ведь говорю о своих ощущениях. И вот я дождался.