- Я вызвала скорую, они скоро будут здесь. У тебя сердечный приступ, но сердце я уже запустила.
Соседка работала в медицинском центре, но я не знала кем, потому что никогда не интересовалась ее жизнью. И ее слова, они не сразу достигли сознания. Какой сердечный приступ? У меня было здоровое тело, мне было только тридцать два года.
- Ваше высочество...
Я открыла глаза, моргая и не понимая до конца к кому обращался мэтр Тилибан.
К тому же перед моими глазами все двоилось. Я видела освещенную тускло одним факелом полумрак часовни. Видела пляшущие на стенах тени. И в то же время я наблюдала другую картину — прихожая, плитка на полу, цвета терракота, заказ которой я ждала больше месяца. Видела ковер с пушистыми ворсинками, впивающимися в кожу. Видела сосредоточенное лицо соседки. Дверь в квартиру оставалась приоткрытой. И я вспомнила, я ощущала жжение в груди, когда поднималась по лестнице. И в груди все как-то сперло, что было не вдохнуть.
Глава 4
Глава 4
Воспоминания прошедшего вечера как-то сразу навалились на меня. И я вспомнила в малейших подробностях каждую минуту. Напитки, которые я заказывала в ресторане и блюда. То, как вызвала такси, и мы с Людой, пока ждали его, дышали вечерним воздухом.
Я вспомнила каждую ступень лестницы, ведь лифт не работал с утра. На лестничной площадке, соседка как раз закрывала дверь квартиры, держа мусорный пакет в руках, и мы с ней поздоровались. А потом, моя рука только потянулась, чтобы прикрыть дверь, но я рухнула на пол.
Никакого сна не было. Просто мое сердце в какой-то момент перестало биться и душа, сначала она заметалась ища новый сосуд, а потом она вселилась в чужое тело. И в какие-то доли секунды я увидела целую жизнь Саарии из дома Варакаса, принцессы Эскарии. Последней принцессы.
Но ее тело было другим и оно стремилось вернуть свою душу, а чужую изгнать. Но проблема была в том, что тело в прихожей, лежащее на полу, уже было занято душой принцессы.
А потом настал миг, когда наши души с Саарией переплелись, позволяя нам видеть глазами друг друга. Чувствовать одинаково — одни и те же эмоции, и даже боль другого. Деля на двоих одни и те же воспоминания. Мы стали в какой-то момент как родные сестры, у которых не было секретов друг от друга.
Я испытывала к ней сочувствие и сожалела о ее судьбе. А она не верила, что вне стен дворца в другом мире с приемными, даже не родными по крови родителями можно было быть такой счастливой. Хотя она и разделила со мной боль от их потери.
Нас разделяли с ней не тысячи километров, нас разделяли миры. Но мы чувствовали с ней некое родство. И в какой-то момент я осознала — каждая из нас может вернуться в свое тело или навсегда остаться в другом.
Меня не пугала моя жизнь. Она может и не была прямо совершенной, но была нормальной, с перспективами на будущее. Дом, квартира, машина, работа. Осталось только найти человека, с которым я смогу разделить свою жизнь. И задуматься с ним о детях.
Мне было куда и зачем возвращаться.
Но не Саарии... Окружающая меня действительность не была вымыслом или сном, а тем более фильмом.
Она была жизнью Саарии.
И она, увидев мою жизнь, любовь пусть и потерянных родных, отношения с подругами, другой мир, не хотела возвращаться обратно.
К тому же, ей и возвращаться пришлось бы не в ненавистный дворец, а в часовню. Из нелюбимой принцессы стать беглянкой, на которую будут охотиться, чтобы убить или использовать в своих интригах. А возможно ее ожидала судьба пленницы и заточение в настоящей тюрьме, если конечно ей повезет дожить до рассвета.
И несмотря на это огромное нежелание возвращаться в собственное тело, она не собиралась сражаться за мое, хотя удача была на ее стороне. Ее душа находилась в моем теле, и мне пришлось бы приложить усилия, чтобы изгнать ее.
Но она была слишком светлой и чистой, она и помыслить не могла о том, чтобы отнять чужую жизнь.
Поэтому я медлила. Я задумалась над тем, что Саария видела всю мою жизнь. И пусть она была юна, но глупой она не была. Она могла стать мною, а могла уволиться с работы, ведь дом родителей я сдавала за неплохие деньги. На жизнь ей хватит. А там она могла бы закончить какие-нибудь курсы, на того же флориста. Ведь принцесса разбиралась в цветах. А если ей не захочется быть флористом, то перед ней был открыт целый огромный мир и никто больше не будет ей приказывать или смеяться над ее внешностью. И пусть она станет в два раза старше. Но эти годы были не такой и большой платой за счастливую жизнь.