- Я заснула в кресле, ваше высочество, когда вы разрешили мне прилечь в доме госпожи Серы. А очнулась во дворце в вашей комнате. Дверь я проверила, она заперта, а на столе только кувшин с водой.
- Ты давно очнулась?
- Около двух часов назад, ваше высочество. Но сколько мы здесь находимся, я не знаю. Но на улице уже светло.
Я была жива, а значит заговорщики поменяли свои планы на меня. С кровати я встала самостоятельно, жестом отказавшись от помощи. У меня были лишние пальцы, но они не делали меня слабой. Это Саарии внушили будто у нее походка неправильная. Вот она и ходила сутулясь, пряча и пальцы на руках. А также не поднимала глаз, не понимая — родимое пятно никуда не исчезнет. И пока она сама не могла принять себя, то и другие чувствовали ее нелюбовь к себе. Но меня не пугала ее внешность. В ней не было ничего отталкивающего.
К двери я подошла без страха. Пытать и мучить меня не будут. От убийства, коли я была в комнате, а не в подземелье, скорее всего, королева с сыном отказались. И мне оставалось узнать, в роли кого они видели меня во дворце.
После стука, дверь почти сразу распахнулась, явив на мой зов молодого мужчину, одетого в гвардейскую форму зеленого цвета.
- Ваше высочество, - он даже не заострил внимание на моем лице, а в первые на веку принцессы с уважением поклонился ей. - Ее величество королева Калира просила проводить вас к ней сразу, как вы очнетесь, - сообщил он.
И я попеняла себя за нетерпение. Мне надо было сначала осмыслить происшедшее, разработать стратегию поведения, чтобы сохранить свою голову на плечах и уберечь себя от прозябания в казематах крепости-тюрьмы.
А я поспешила, и все из-за своего нетерпения.
- Я наброшу на плечи шаль и последую за вами.
Мне не было холодно, но я пыталась выиграть время. Фера подала мне шаль светло-голубого цвета.
- Ваша любимая, - прошептала она. - На удачу.
Я слабо улыбнулась. Я и в служанке ошибалась, она явно была верна мне и без обещанных накануне ей драгоценностей, просто она скупо демонстрировала свои чувства. Впрочем, я настоящая была такая же. И подруги утверждали, мне надо было учиться выражать эмоции и учиться доверять людям.
- Спасибо, - поблагодарила я ее, - за все.
- Я пойду с вами.
И мне, признаться, было бы спокойнее, если рядом со мной был бы близкий пусть не мне, но Саарии человек. Но гвардеец четко сказал, королева ждет меня одну. А я была не в том положении, чтобы спорить или настаивать на своем.
- Я вернусь, - пообещала я, даже не служанке, а самой себе.
В коридоре я опустила голову и плечи. Я выдавала себя за принцессу и проявлять смелость мне не стоило. Ведь пока во мне не видели угрозы и опасности, моя жизнь была в относительной безопасности.
Но даже опустив голову, я внимательно смотрела по сторонам, стараясь ничего не упустить. В будущем мне могла пригодиться любая мелочь. В коридорах было много гвардейцев. Все они были в одинаковой форме зеленого оттенка. Хотя накануне форма гвардейцев была синей.
Зеленую надевали только на парады и смотры, и то она отличалась от формы новых гвардейцев. Раньше на правом предплечье был шеврон, изображающий ястреба, терзающего свою добычу. Это был герб дома Варакаса. Дома отца Саарии. А сейчас на шевроне был изображен другой знак — щит, пронзенный копьем.
Меня провели в бардовую гостиную. Она была слишком яркой и кричащей. Но мать Саарии обустроила ее под свой вкус.
В гостиной было три человека. Женщина зрелых лет сидела в кресле. Она была одета в простое платье, которое ее не портило, так как оно не могло скрыть ее красоту. Саария не видела ни разу свою бабушку, но слышала о ее красоте. В свое время она считалась самой красивой девушкой всех именитых родов. И даже Линора уступала ей. И пусть королеве было уже лет шестьдесят, она как хорошее вино не стала с годами выглядеть хуже. При этом на ее лице угадывалась властность и ум. Да уж… по собственной воли она точно не покинула бы дворец, а значит, сын в свое время отослал ее, превратив из матери в своего врага. И она терпела двадцать лет, прежде чем вернуть себе корону, которая сейчас украшала ее голову.
Помимо нее в комнате находилась женщина лет сорока. И вот в ней, при ее не броской внешности, чувствовалось что-то темное и нехорошее. Я конечно могла ошибаться, но я верила своему первому впечатлению о людях. И к этой женщине с русыми волосами, собранными в пучок, я не рискнула бы обернуться спиной. Почему-то я была уверена, она с легкостью нанесет удар в спину или набросит удавку на шею.