Мужчина, напротив, выглядел в своем ярко-красном костюме, с широкой улыбкой на губах, то ли шутом, то ли добродушным парнем, который не держит камня за пазухой.
Лет сорока пяти, его можно было бы назвать привлекательным, если бы не эта широкая улыбка. От нее веяло фальшью. Впрочем, от них всех троих веяло фальшью. И у меня создалось впечатление, что я попала в клетку с хищниками — пантерой, коброй и шакалом.
А добычей была я. И от меня зависело — сожрут они меня сразу или же захотят вначале поиграть со мной.
Так, Саария ходила сутулясь и опустив взгляд, она не осмеливалась смотреть прямо. И я должна продолжать играть ее роль, если хотела сохранить жизнь. Ведь я чувствовала, моя жизнь как раз висела на волоске. И королева одним мановением руки могла его перерезать.
- Моя дорогая внучка, что же ты остановилась. Подойти ближе, позволь взглянуть на тебя и обнять.
Мне после этих слов захотелось развернуться и бежать прочь, а не подойти к милой бабушке, ведь она скорее всего была волком в овечьей шкуре. Но я не осмелилась высказать свою ненависть и бросить ей в лицо обвинение в убийстве всей семьи Саарии. Мне предстояло лгать и обманывать, поэтому я опустила голову еще ниже, опасаясь выдать свои настоящие эмоции.
- Ну же, почему ты остановилась? Подойди ближе, моя девочка.
Я сделала несколько шагов вперед и вновь остановилась, будто не осмеливалась выполнить ее приказ.
- Ты похожа на свою мать, - заметила королева.
Хм… с этим я бы поспорила. В живую я не видела Линору, но я видела ее в воспоминаниях Саарии. Похожа? Нет, разве что глаза я унаследовала от нее. А так, я скорее пошла в породу короля. И если бы не родимое пятно на лице и не лишние конечности, я бы поспорила в красоте и с королевой.
- Что же ты молчишь дитя?
Королева ненавидела жену сына, и мое сходство с матерью в ее устах не было комплиментов. Отнюдь. В ее словах и тоне скрывалась скорее насмешка, хоть она и пыталась ее скрыть.
- Я растеряна, - прошептала я, после чего прокашлялась, и это даже не было игрой, у меня просто пересохло в горле, - столько всего произошло, я еще не пришла в себя...
Королева сама подошла ко мне. Мужчина и женщина за ее спиной остались стоять на своих местах.
- Мое бедное дитя, - начала она, - мне жаль твоих родных. Я пыталась спасти их, но заговорщики оказались проворнее меня.
- Но вам удалось спасти меня, - пылко возразила я, - хотя я, возможно, и не была этого достойна.
Мне хотелось бросить совершенно другие слова в лицо этой женщины — сыноубийце. Но я не осмелилась.
Трусливо? Скорее всего, это и была трусость. Но в данном случае это был единственный способ сохранить свою жизнь.
И пусть я ненавидела лицемерие, но сейчас я была готова лгать и петь дифирамбы королеве, лишь бы у меня появилось время выдумать план по своему спасению. В милосердие королевы я не верила. Та, кто убила пусть и не своими руками, но отдав приказ, собственного сына, не проявит жалости к его дочери, особенно от женщины, которую она ненавидела. А слухи, я не сомневалась, не лгали, королеву сослали за то, что она пыталась навредить матери Саарии.
- Отчего же ты прячешь руки за спиной? Ты из рода Варакаса и не тебе стыдиться того, как ты выглядишь.
Руки я протянула вперед неуверенно, якобы смущаясь своей внешности и особенностей. Хотя было бы чего стыдиться. Лично я считала, что глупо стыдиться той внешности, которая дана нам с рождения.
- Привычка, ваше величество, - прошептала я и опустила взгляд.
Коли она хочет быть королевой, я могу ей польстить. И тем самым дать понять, я не претендую на ее трон или трон, который она хочет передать сыну.
В ответ на мои слова раздался грудной смех.
- Дорогая девочка, ты можешь обращаться ко мне по простому — кенна.
Обращение бабушка в этом мире не было. Ко всем старшим женщинам рода обращались кенна — к бабушке, к тете и другим родственницам.