- Ваше высочество? - спросил жрец, не понимая что же ему делать в подобной ситуации и как дальше вести коронацию.
- Король не преклоняет коленей даже перед богами, - отрезал Гириан.
То есть исключение он сделал только для своей матери, поставив ее выше богов. И я была в чем-то с ним согласна. Были боги или нет — никто не знал. И даже если были, то интересовала ли их судьба человека — тоже было неизвестно.
- Но ваше высочество… традиции многих веков, они...
- Мой сын все сказал, - вмешалась королева в происходящее.
Жрец был ниже принца на полголовы. И я подумала, что это тот самый жрец, который отговорил, если верить сплетням, королевскую чету отдать дочь чужим людям. Его решение правда счастье Саарии не принесло. Но что-то я сомневалась, что чужие люди смогли бы ее полюбить. Так что, во дворце, она хотя бы не знала нужды.
Жрец явно не одобрял происходящее и не был согласен с заявлением принца о богах, но взглянув на многочисленных гвардейцев в тронном зале, он благоразумно не стал вступать в спор. И приподнявшись, водрузил корону на голову принца. Тот не пошатнулся, хотя корона для коронации весила шесть килограммов. И для обычных мероприятий короли использовали одну из шести малых корон. Жрец, выполнив свою часть обряда, поспешно отступил.
Настал черед главнокомандующего, который сам преклонил колено перед принцем и вручил ему меч.
И принц с мечом в одной руке, с трезубцем в другой, пергаментом на поясе и короной на голове шагнул к трону. Как только он сел на него, то на сцене появился и архивариус. В руках, как и полагается, он нес черную мантию. Старик не спешил, возможно, ему была неприятна его миссия, но и он не осмелился отказаться от нее. Подойдя к трону, он обошел его и набросил на плечи принца мантию и первым произнес:
- Да здравствует король Гириан из рода Варакас.
После чего все, даже гвардейцы опустились на колени. Я наверное была последней, кто склонился перед королем.
- Да здравствует король!
- Да здравствует король Гириан.
- Варакас!
Я была готова услышать фразу " Король мертв. Да здравствует король". Но о старом правителе никто не упоминал. О нем забыли, будто его и не было.
Что же, не буду и я о нем вспоминать. Разделив прошлое и боль Саарии, она стала мне близким человеком, родственной душей. Но моя привязанность не распространялась на членов ее семьи.
Королева поднялась с колени и подошла к сыну:
- Мой король.
- Матушка... - он склонил голову, чтобы мать смогла его поцеловать. - А вы племянница, не поздравите меня?
Я опасалась, у меня будут дрожать ноги. Ведь реакцию тела я не могла предугадать, но я оставалась в этот раз совершенно спокойной, а значит моя душа была гораздо сильнее и моего нового тела и всех обстоятельств.
- Ваше величество.
Тщеславие один из грехов людей. Ему был подвержен и новый король.
- Правьте с честью и достоинством, - это было старое напутствие. И я не смогла удержаться, вспомнив его. Хотя где этот юнец и где честь, ему о ней ничего не было известно.
- Да будет так, - согласился король. И в его глазах я вновь увидела что-то темное, от чего мне стало если не дурно, то неприятно. Прошла, однако, секунда, и тьма исчезла, а я видела перед собой вновь обычного молодого человека… короля.
Так, вернулась я на свое место, раздумывая о том, что же я увидела. И увидела ли я вообще что-то. Или мне просто показалась эта тьма в глазах Гириана. Впрочем, наверное, в каждом человеке ее можно было отыскать. В ком-то тьмы было больше, в ком-то меньше. И даже во мне ее хватало. Просто я была готова использовать ее против тех, кто заслуживал не добра, а зла. А кто-то был готов выплеснуть свою тьму на невинных ради своей выгоды и своего удовольствия.
Я следила и за реакцией всех присутствующих. Отмечая то, что те, кто еще вчера с насмешкой и презрением взирал на меня, сегодня с легкостью изменили свои эмоции, уже благосклонно поглядывая на меня. Конечно никто из них не подойдет сегодня ко мне. Нет, они будут выжидать как стая гиен, чтобы или напасть на меня или, чтобы спустя время доказывать мне, что лично они всегда хорошо ко мне относились.
Все зависело от благосклонности нашего нового короля и матери-королевы. И вот в эту благосклонность я слабо верила. Ведь гвардейцы все еще ожидали меня за дверью тронного зала, официально, чтобы защищать меня, если не все заговорщики были арестованы, но на самом деле они были моими конвоирами, которые должны были сопроводить меня в мою тюрьму.