А два года назад господин Кирис подарил ей на день рождения черного как ночь жеребца. Он был огромным, под его кожей перекатывались мышцы. Характер у него был боевой, и Кирис даже предложил подобрать Саарии другого коня, но она отказалась.
Ветер быстро стал ее другом. И никому другому он не позволял ездить на нем верхом.
"Да вы прямо его заколдовали, ваше высочество", как-то раз пошутил Глин. А Саария чувствовала с ним связь. Он принадлежал только ей одной. Он не видел в ней принцессу, не видел ее особенностей, а просто был для нее другом.
Главный королевский лекарь — мэтр Тилибан. Он наблюдал за принцессой с рождения, правда тогда он был только третьим лекарем. Но шли годы и пару лет назад он занял место главного королевского лекаря не взирая на довольно молодой возраст — тридцать девять лет. Но способности к лекарскому искусству у него проявились в детстве. И всю свою жизнь он исследовал все существующие болезни, дабы найти от них лекарство. Порой его методы лечения были столь прогрессивны для существующего мира, что пациенты предпочитали лечиться по-старинке, а не новаторскими методами.
Но после рождения принца, а мэтр, как утверждали придворные близкие к королевской чете, имел к этому самое прямое отношение, его звезда во дворце взошла.
И мэтр был одним из немногих, кто знал, юная принцесса была довольно умна.
Она бегло читала и разговаривала на нескольких языках. У нее была склонность как к точным наукам, так и гуманитарным. Не проходила ни дня, чтобы она не открывала для себя новую книгу.
Ей все было интересно — как устроен мир, человек или мельница. И знания она впитывала как губка. Вот мэтр и приносил ей книги из самых разных областей. И Саария читала их все.
В книгах, знала я, она находила забвение, так как искала спасение от окружающей ее реальности. При этом, в отличие от меня она никогда не фантазировала, что ее жизнь изменится, она избавится от своих увечий и заслужит любовь родителей.
Ее она к сожалению уже давно не искала и не надеялась ее получить...
И вот накануне она сделала всего лишь один глоток воды перед сном. А потом все померкло перед ее глазами.
Сначала Саария видела все урывками, она чувствовала подступающую к горлу тошноту, головную боль и головокружение. А затем она ощутила резкое жжение в груди. Она упала с кровати, больно ударившись рукой.
- Ваше высочество...
- Что с ней?
Сознание то уплывало, то возвращалось. И в очередной раз, открыв глаза, я ощутила, что Саарии больше нет. Я не ощущала ее присутствия, я все еще смотрела ее глазами, но теперь я в полной мере почувствовала ее боль, не душевную, а физическую. Не ее мутило и рвало, а меня.
- Вот так ваше высочество, пусть вся отрава выйдет.
Меня придерживала Фера за плечи, отбросив мою косу за спину, чтобы она не упала в таз со слизью и желчью.
- Выпейте воды, ваше высочество. Вы должны очистить организм.
Странный сон. Он и до этого был слишком правдоподобным и красочным, а теперь я, так мне показалось в какой-то момент, стала принцессой - Саарией, дочерью короля из рода Варакас...
Глава 2
Глава 2
Я едва не рассмеялась от мысли, что я стала принцессой. Это конечно была глупость, меня звали Верой. Это имя дала мне мама, хотя в доме малютки оно было другим. Но меня назвали Верой, так как мои родители никогда не теряли ее и всегда верили в то, что их мечта и сокровенное желание сбудется и у них будет ребенок.
- Вы молодец, ваше величество, вы намного сильнее всякой хвори.
Я хотела ответить, что женщина, Фера, ошибается, я не принцесса и ей не надо так официально ко мне обращаться, но в комнате хлопнула дверь. Я увидела двух мужчин. Их лица были мне знакомы, хотя в реальной жизни я их никогда не видела. Первым в комнату зашел, а скорее забежал главный королевский лекарь Тилибан, он был бледен и взъерошен, поэтому я не сразу его узнала. К тому же, он выглядел резко постаревшим, будто он неделю не спал. И в свои тридцать девять лет сегодня он выглядел на все пятьдесят.
- Жива, - выдохнул он.
Второй мужчина был совсем юным, это был ученик королевского мага, Саария с ним почти не общалась, едва перемолвившись несколькими словами за несколько лет.
Выглядел он то ли испуганным, то ли взволнованным. И он был так бледен, что мне захотелось предложить ему присесть в резное кресло у столика.