— Почему его произведения получили такую известность, смотри сам: картина необычна для нас и слишком откровенна, ты скажешь, что есть картины и с обнаженными натурами, но… — он сделал паузу, подчеркнув важность дальнейших слов, — смотри какая странная одежда на этой молодой девушке, я ни разу не видел ничего подобного. А рядом, если приглядеться, можно заметить обувь, не свойственную нашим представлениям о ней.
Я подошел ближе и, приглядевшись, увидел в траве обувь черного цвета без каблуков с белыми полосками по бокам.
— Ты уверен, что это именно обувь? Мало ли что мог изобразить автор.
— Ты сомневаешься в моих словах? Я видел одну из его картин — к сожалению, недавно сгоревшую вместе с домом, — на ней стоит девушка в длинном, почти облегающем, платье, слегка приподнимая подол и оголяя ноги, на которые надеты эти самые кроссовки, так он их назвал.
Я поднял брови:
— Что за название такое странное? Как ты вообще узнал про эти картины? Уверен, есть авторы, которых ценят выше.
— Сейчас дело не в цене, у меня иногда возникает чувство, что я должен оказаться в определенном месте в определенное время, и то событие, которое я увижу или человек, с которым повстречаюсь, окажет существенное влияние на дальнейшие события. Не знаю, как это объяснить: судьба, интуиция, предзнаменование, я всегда повинуюсь этому чувству. Благодаря этому мы встретились с тобой, я спас Елану от смерти, и таких случаев было немало, но озвученные мной стали переломными моментами в судьбе.
— Это проявилось только, когда ты стал таким, или подобное происходило и раньше?
— Помоги мне, держи картину за низ рамы. — Я помог, хотя Николас мог все сделать сам. — Когда я был человеком, интуиция так же не подводила меня, но и не давала таких шансов изменить свою судьбу, лишь, небольшие везения. Как только мы приехали сюда, с самого первого дня меня тянуло к этому дому.
— Получается, когда ты приходил сюда по приглашению на прием, этой картины не было, или я чего-то не понимаю?
— Ты правильно мыслишь, ее Торрент приобрел совсем недавно, вдохновленный и впечатленный картиной. Стоит ли говорить, что он в произведениях искусства совершенно не разбирается, а покупает лишь то, на что знающий человек даст свой положительный отзыв. Дом такого человека, как Уильям Торрент, не достоин, чтобы в нем находились подлинные произведения искусства. — На лице Николаса заиграла довольная улыбка. — Я уже подменил самые лучшие произведения копиями.
Николас аккуратно снял картину, вынул ее из дорогой и утяжеляющей произведение рамы и повесил пустую раму на стену.
— Погаси, пожалуйста, свет, нам пора уходить. Слышишь, как в другой части дома просыпаются слуги, чтобы приступить к своей работе?
— До рассвета еще не меньше двух часов, — удивился я.
— Хозяин дома держит своих людей под своим железным кулаком. Бывают дни, когда Уильям не ложится спать или встает с рассветом. Поэтому требует, чтобы работа, которую в других домах делают до обеда, была сделана уже рано утром.
Я взял колпак для гашения свеч, он выглядел как колокольчик на длинной ручке и начал по очереди закрывать им пляшущие огоньки. Когда я закончил, комната вновь погрузилась в темноту, Николас открыл шторы и дверь, но нам пришлось задержаться, так как прислуга уже неслышно ходила по коридорам, трудясь.
Мы прокрались к черному ходу, около него кто-то успел поставить ведро с помоями. Я зажал нос рукой, из-за обострившегося обоняния резкий запах сводил с ума.
Мы покинули дом никем не замеченными. Когда шли по улице, а дом остался далеко позади, я облегченно вздохнул.
— Полагаю, ты всегда добывал деньги подобным образом? — Я сделал движение, словно стряхиваю с рук капельки воды, стараясь избавиться от этого противного ощущения, что я — вор. Мама всегда упоминала, что говорить неправду и брать чужое не хорошо, что Бог тебя накажет за такие поступки, сейчас же я был погружен в эти грехи с головой.
— О чем задумался, мой переволновавшийся друг?
— Грех — брать чужое.
Николас рассмеялся, не скрывая, насколько позабавили мои слова.
— Я не считаю то, что мы сделали грехом. Так, небольшой проступок, ведь Уильям Торрент получил свое состояние нечестным путем. У честных и благородных людей, которые нажили все своим трудом, я никогда ничего не брал. Я этим занимаюсь не только ради денег, когда ты проживешь достаточное количество лет, то проклянешь обыденность дней и сам станешь искать новые ощущения.
— И сколько должно пройти лет до этого момента?
— Ты сам почувствуешь, когда наступит время. — Он ускорил шаг, свернув на маленькую улочку между домами. — Постоянные переезды тебе приелись, хочется постоянства, а не перемен. Тот поворотный момент, про который мы говорим, уже наступает. Он будет идти с тобой всегда, неотступно сопровождая тебя, заставляя что-то менять. А виной всему наша длинная жизнь. Не печалься, большинство перемен к лучшему.
Николас взял меня за руку, дальше мы пошли рядом, плечом к плечу. Я чувствовал прикосновения через ткань. Рука, сжимающая мою, была теплой, такой приятной, такой родной. Я сжал пальцы чуть сильнее, не желая потерять это ощущение. В детстве мы часто гуляли с мамой, держась за руки, детское чувство защищенности нахлынуло на меня.
Неожиданно я произнес слова, давно теплым огоньком греющие меня изнутри:
— Я не хочу, чтобы мы расстались.
— И я не хочу, — коротко ответил он нежным голосом. От его руки моей передалась легкая дрожь. — Знаешь, я так и не смог найти автора этой картины. Когда увидел в первый раз его произведение «Девушка в кроссовках», долго не мог отвести взгляд. Сам не знаю почему, мысли постоянно возвращались к этому произведению. Дом с картиной сгорел, но я продолжил поиски самого автора и его произведений. Из картин удалось найти всего две: портрет улыбающегося с холста автора, держащего за связанные веревки эту необычную обувь, и вторую, ту самую, что мы украли сегодня.
Я отметил, что слово «украли» он произнес, чуть ли не в первый раз, ранее избегая его.
— Так тебе не удалось встретиться с автором? И я не совсем понимаю, зачем ты его искал?
— Я и сам не знаю зачем, — Николас посмотрел на меня. На улочках, где мы проходили, не было ни души. — Возможно, это связано с его произведениями. Они странным образом притягивали меня.
— Тебя постоянно не было дома, — выдохнул я с накатившей грустью.
— Да, я искал, искал встречи с ним, как обезумевший, но не нашел. Я знаю, что есть четвертая картина, к сожалению, встречал только ее копию. На ней изображалась деревня, место ее расположения мне хорошо знакомо, там никогда не было деревни.
— А что, если эта картина плод его воображения, придуманное им место? — На улицах появлялись первые звуки просыпающихся недовольных жизнью рабочих людей. Да и чему быть довольным, если люди делятся на бедняков и зажиточных. Одни работают от рассвета и до позднего вечера, другие, наоборот, не знают, чем занять себя. Прослойка среднего класса была не велика в данной местности.
— Нет, — наконец ответил Николас. — Я отчего-то уверен, что картины правдивы. Та странная обувь, девушка, деревня, все это взаимосвязано. Я нашел ту деревню, где жил этот юноша Ян. Никто не знает, откуда он пришел и в один из дней он просто исчез. О нем почти ничего неизвестно и самим жителям деревни, его соседям и знакомым. Мне удалось выведать, что, находясь в подпитии, Ян рассказывал преинтереснейшую историю. Уверен, что ты не поверишь ни единому моему слову. Я и сам не сразу поверил в услышанное тогда.
Мы зашли в парк и, гуляя — до рассвета еще оставалось полтора часа, — продолжили наш разговор.
— Как я уже говорил, мне так и не удалось поговорить с Яном, он исчез из деревни, где проживал около двух лет, буквально за неделю до моего появления. Оказалось, все жители хорошо отзывались о нем, но вот мало кто знал что-то о его прошлой жизни. Один старик поведал мне такую историю: в тот вечер Ян пришел в местный кабак чем-то опечаленный. За кружечкой они разговорились, и, изрядно выпив, Ян поведал старику следующее.