Последние пять лет Ян жил вместе с мамой и сестрой в деревне, расположенной недалеко отсюда. Вся семья переехала туда, благодаря незнакомке, случайно появившейся в их в убогом доме. Девушка оказалась из богатой семьи и, в благодарность за помощь, ее родители дали деньги, на которые и удалось приобрести небольшой дом.
Однажды, задремав в поле и проснувшись несколько часов спустя, Ян не обнаружил на прежнем месте своей деревни. Территория была пустой, не осталось даже и следа домов и живших в них людей. «Мне пришлось долго скитаться, а когда узнал, что каким-то невиданным образом оказался в прошлом, а моя деревня еще не была построена, то испугался не на шутку». Ему удалось перебороть себя и приспособиться к новой жизни. Небольшие картины, нарисованные им всего за пару дней, раскупались с большой охотой, принося хорошие деньги. О нем, как о чудо — художнике, пошел слух среди зажиточных семей. Лишь над пятью творениями Ян трудился по месяцу, забывая о сне и еде. Ян заявил, что в последнюю неделю его что-то тревожит, он должен вернуться к своей семье.
Николас остановился и потянул меня в узкую аллею, с обеих сторон которой росли аккуратно подстриженные кусты.
— Выходит, что Яну удалось вернуться. Его след обрывался именно у того места, где должна находиться его деревня.
— Может, ты ошибся?
— Может, и ошибся, ведь с подобным раньше не сталкивался. Мир более сложный и интересный, чем мы о нем думаем. Когда-нибудь наши пути разойдутся, и ты выберешь свой путь, это будет один из самых печальных дней для меня.
Он, слегка растянув губы, улыбнулся, обнял меня за плечи. Среди всей этой осенней суеты падающих листьев мы заметили скамейку. Николас смахнул с нее разноцветные листья, они нарядным ковром посыпались на землю. Друг сел и рукой указал на место рядом с собой, приглашая сесть рядом.
— Ты говоришь, что не веришь в мой рассказ, но до недавнего времени не верил в существование вампиров и ведьм, уверен, что народные сказания имеют под собой определенную почву. К сожалению, эту картину мне придется отдать, за нее заплатят неплохие деньги. — Я поймал себя на мысли, что Николас давно не разговаривал вот так откровенно, не прикрываясь своего рода ширмой. — Ты не думай, я не просто вор, все это не только ради наживы. Много денег я вкладываю в недвижимость, производство, развитие новых технологий, медицину, часть идет на пожертвования.
Николас никогда раньше не говорил мне об этом.
— Ты все еще осуждаешь меня?
— Нет, что ты. Вижу у тебя благородные цели, хоть путь их достижения… — я не смог подобрать корректных слов, которые можно было бы понять правильно.
— Очень рад. Я никогда не мечтал жить подобным образом. В далеком прошлом, таком далеком, что оно кажется сном, мои стремления были направлены на обычные человеческие радости: любовь, семья, дети, достойная жизнь. Но все поменялось, сейчас самое большое желание — это не потерять последние крохи человеческих чувств. Возможно, для тебя мое высказывание не совсем понятно, но испытывать эмоции с каждым прожитым годом все сложнее. Став вампиром, что я только не делал: предпринимал рискованные авантюры, дрался на улице с пьяными мужиками, вступал в сомнительные связи. И знание того, что я другой, придавало моим ощущениям особую остроту. Я и сам не заметил, как чувства, которыми я так восхищался, утратили свою новизну. Поэтому советую тебе ни в чем не торопиться, растягивая удовольствие.
— Хочешь сказать, что в будущем меня ждет существование без эмоций и целей? — не поверил я.
— Я такого не говорил, просто хочу предостеречь тебя от такой участи. Сегодня ты испытал нечто новое, я видел по твоему напряженному лицу и дрожащим рукам. — Я поднял руку в протестующем жесте, он коснулся губами моих пальцев, я замер. — Запомни эти ощущения, сохрани их. Елана была бы счастлива, не скитаться подобным образом, и как только я найду выход, ее мечта исполниться, и она станет немного счастливей.
Я кивнул, не зная, что ответить. Его внезапные откровения обескуражили меня.
— Вижу, слишком много информации ты получил за один день. На сегодня достаточно. Мы переезжаем уже на следующей неделе, — сообщил он как бы между прочим. — Не думаю, что эта новость тебя обрадует.
Отвернувшись от Николаса, я посмотрел вдаль уходящей за поворот тропинке. Не услышал ни малейшего движения, только ощутил прикосновение его рук, обнявших меня и прижавшись к моей спине, он положил голову и закрыл глаза. Я, за столько лет привыкнув к подобным выходкам, расслабился, удовлетворяя его внезапный порыв.
— Пойдем домой, Алекс, — через несколько минут Николас встал, в одной руке держа картину, и пошел вперед, пришлось догонять его, ускорив шаг.
Мы вернулись в дом почти на рассвете. Обеспокоенная нашим поздним возвращением Елана кивнула мне и, взяв под руку Николаса, проводила его в спальню.
Я вернулся в свою комнату и в первый раз закрыл дверь на замок, не желая, чтобы кто-либо беспокоил меня. Ночь выдалась настолько насыщенной ощущениями, да еще и неожиданные откровения со стороны Николаса.
Чувствуя, как наступает рассвет, я не мог себя заставить лечь спать. Словно наяву я видел, как лучи солнца нежно касаются горизонта, окрашивая недостижимую границу в розовые и золотые тона, небо вокруг постепенно просветляется. Серые краски приобретают яркие цвета. Я задрожал от этих образов, так внезапно подаренных памятью. Уже давно мне не доводилось вспоминать их. Я рухнул на кровать, окна были наглухо закрыты ставнями, задернуты шторами, и воспоминание того, что за ними оживает мир людей, отзывались болью. Я поймал себя на мысли: как было бы прекрасно увидеть почти забытый мир красок.
— Алекс, — голос прозвучал с грустью и настойчивостью, в нем чувствовалось волнение. От неожиданности я вздрогнул, очнувшись от забвения.
Не знаю, что сделал Николась, но, не успев даже встать, я уснул.
Глава 8
Мне снился дом, в котором мы были недавно, казалось, прошло уже много лет. Он был старый, весь прогнивший, с дырявой крышей, ветхим полом, потускневший, заброшенный. На нижней ступени лестницы лежала, уронив одну руку на пол, девушка с картины. Она подняла голову и посмотрела прямо на меня, но лица не было, протянула руку в мою сторону. Меня будто парализовало видом этого безликого существа. В темном коридоре слева стояла Анита, растрепанные волосы свисали спутанными прядями. Почти полностью скрываемая тенями дома она напоминала приведение.
— Помоги ей, чего же ты медлишь!
Я испугался, сам не знаю чего, как ребенок, которого заперли в темном помещении. На моих глазах волосы Аниты начали светлеть, она шагнула вперед, сейчас я ее отчетливо мог видеть. Кожа начала сморщиваться, обтягивая кости и, в конце концов, лицо молодой девушки превратилось в старушечье. Старуха стояла, слегка сгорбившись, на плечи свисали седые пряди. Она улыбалась, глядя в мое полное ужаса лицо.
Шагнув назад, отступая, я бросил взгляд на лестницу. На полу под последней ступенькой образовалась лужа крови, черной гладью блестевшая в темноте. Девушка тяжело дышала.
— Помоги ей, иначе будет поздно, — голос старухи звучал безжизненно и пусто.
Я сделал еще один шаг назад, отступая к проему, где раньше была дверь. Взгляд метался из стороны в сторону: разрушенные стены, старуха, наполовину обвалившийся потолок, лестница, девушка, кусочек проглядывающего неба, ангел лишь на половину вырезанный из камня, и взгляд вновь возвращался к стенам.
Самое страшное, что я не мог проснуться, я закричал, голова кружилась.
Неизвестно как возникшая рядом со мной, чуть сгорбленная от старости старуха сухо произнесла:
— Помоги ей, — она коснулась своей рукой моей.
Развернувшись, я побежал к двери и задел выступающие из стены обломанные части кирпичей. Место соприкосновения горело как ожог. Я резко открыл глаза и уставился на бежевые шторы, свисавшие плотным занавесом складок до самого пола. Странно было осознавать, но проснулся я среди дня. Раньше подобного не случалось. Боясь пошевелиться, я пытался собраться с мыслями.