Альпинисты, спортсмены и скалолазы сюда носу не совали по вполне понятным причинам. Кулуар был местами непроходим из-за кустов, местами устлан "живыми" осыпями настолько, что некоторые участки проходили по очереди - двое прятались от спускаемых сверху камней, один шел. Никаких спортивных скал тут не было. Все либо скользкое, либо липкое, либо гладкое, либо мокрое, либо сыпучее, либо колючее, а иногда и все сразу. В общем, шкуродерня эта изматывала, солнце шпарило, а капитально отдохнуть было негде - само нахождение в этих зарослях изматывало еще больше, чем хождение по ним.
Наиболее впечатляющим был водопад, который падал в темном полугроте, почти сокрытом от света дня ежевичной кисеей. Брался он свободным лазаньем по небольшой трещинке с отрицаловкой.
Первые три секунды в этом гроте мы испытывали божественное наслаждение прохладой, а потом замерзли к чертям. Очень нам в этом помогла мелкая водяная пыль, долетавшая во все уголки этого урочища.
Именно на выходе из грота, на ключевом участке, где падаешь влево, на вытянутую руку, а потом ммедленно, пузом по скале, вытягиваешь себя на единственную зацепку, я нашла первые и единственные следы человека - содранные лишайники и сломанные стебли вездесущей, даже на скалах здесь травы (встреченные ранее поломанные ветки не в счет - это могли быть и звери).
Ближе к полудню мы вышли на нужную нам полку. Приятным сюрпризом оказалось то, что она была шириной метра полтора. Можно сказать, скотопрогонный тракт, если бы не березки и кусты карликового боярышника. Деревца эти, где могли, занимали все свободное пространство, так что порой протиснуться между ними и скалой было невозможно, и приходилось обходить по краю, буквально повисая в воздухе и цепляясь за ветки, что казались понадежней. А иногда просто "шли" напролом через эти подушки (в основном боярышника, он гуще и плотнее), не видя, и не ощущая земли под собой. Впрочем, скоро полочка вынырнула из спасительной тени, и превратилась в наклонную, усыпанную живыми камнями, размерами от щебенки до чемодана. Мы их немало поскидывали, пока прошли следующие метров двести. Потом полка нырнула в кулуар, где водой вымыло такую теснину, что пришлось нам расстаться с надеждами пройти этот маршрут свободным лазаньем. Все таки человек тщеславное существо - куда бы ты ни шел, какой сложный бы маршрут ни выбрал, до последнего таится в сердце надежда - "а может я смогу сделать все своими силами?"... Нет, веревку то всегда с собой берешь, хотя велик соблазн ее оставить. У меня, например, был случай, когда я совершенно глупо вылезла на этакий крутой распадок из кулуара - трещину в хребтине гребня, чисто пофотографировать, или закат посмотреть, или бабочку я там увидела, уже и не помню, если честно. Ну в общей сложности метров восемьдесят. А слезть обратно не могу. Отрицаловка в расщелине типа "унитаз", и за что я там хваталась совершенно не видно. А ложиться пузом, и скользить на трении вниз, попутно ногтями цепляясь за все, что цепляется - страшно. Вдруг я на эти ступеньки не попаду? Что тогда? Четыре метра свободного полета с приземлением на спину? Или все-таки на пузо? Слава богу, отпаниковавшись, я вспомнила, что у меня через плечо перекинута двадцатиметровая бухта репа, антуражу для. Рядом, очень кстати, росла деревяшка толщиной с четыре меня, так что спускалась даже на двойной. Хотя встречала и таких персонажей, которые, наоборот, любят покрутить веревкой, и достают ее при каждом удобном, и (что чаще) неудобном случае (дико при этом тормозят). Но все они поголовно, как правило, относятся к чайникам, у которых сам факт обладания веревкой вызывает дыхание с придыханием, а в скалах они разбираются примерно как я в гужевом транспорте - все для них одинаково страшно.
Следующий кулуар (кстати, этот-то откуда взялся, я его проглядела) дал нам приятно расслабится - был он не таким простреливаемым, а скорее, по зиме просто забивался доверху снегом. В общем, каким-то чудом там сохранилась не просто береза, а огромная береза, по одному из стволов которой мы благополучно спустились вниз. На дне мы с Михалычем схомячили половину имевшихся запасов колбасы. Надька опять уселась на свою диету. Понять, чего ей это стоило, можно было, взглянув в ее огромные, страдающие глаза (убежать, чтоб не видеть, как мы предаемся чревоугодию тут было просто некуда). Большую часть веса мы оставили на березе. По расчетам, оставалось совсем чуть-чуть.
А потом, собственно, началось, самое интересное. Полочка, уйдя за перегиб, сузилась до полуметра. Внизу распахнулась панорама долины. Высоту мы к тому времени набрали такую, что смотреть вниз было страшно, но надо. Выбирать место, куда поставить ногу, было все сложнее и сложнее. Потом, когда начались прижимы, мы начали перилить. Под конец уже просто не шли, а лезли траверсом. Тут меня начало потряхивать. Надька, которая шла второй, держалась молодцом. Не знаю, чего в ней больше, профессионализма, или наивной веры моему авторитету, но когда я вижу, как она доверчиво хватается за зацепы, за которые я минуту назад бралась с мольбами и проклятьями, у меня аж что-то сжимается внутри, и я понимаю - права на ошибку у меня нет. Была бы одна, давно бы накосячила, но сейчас, когда у меня за плечами молчаливое спокойствие моих друзей... "Работай, работай - как говорила мой тренер. Работай головой."