…А вокруг было тихо, как обычно — приглушенная деловая суета подготовки шла своим чередом: проверялась техника, отрабатывались тренировочные задачи — даже Антор вернулся к прежним регулярным сеансам киборгизатора. Так прошло время — несколько циклов. Но однажды тишина закончилась…
День настал. Планета, разбухая, наплывала сразу со всех сторон, колеблясь контурами на десятках экранов. Это было редкое зрелище — планетарное энергополе… «Объект закрыт, закрыт…» Неживой голос продолжал отсчитывать гигаметры, когда чьи-то руки уже легли на контакты боевых симбиотов, забирая у автоматов власть над кораблем. Короткий грохот бегущих по коридорам и палубам: «Часовая готовность, часовая готовность…» Настороженный зрачок, в котором отражается невообразимый танец компьютерных проекций — цель засечена… опознана… Сейчас работают детекторы, извлекая из хаоса помех крупицы информации — хор монотонно бормочущих голосов: «Многослойная оборона пассивного типа… Гасимость прямого воздействия — до 80 %, резерв… стабильность осевая… региональная…» Электронные импульсы лихорадочно пробегают сквозь миллионы ячеек, перегруппировываются, тасуются, обретая на выходе форму бегущей строки: «Возможность прорыва штатными средствами — 97,14 %…»
…Потея в своей биооболочке, Антор никак не мог отвязаться от предбоевой накачки — в памяти сами собой вспыхивали картины зверств оккупантов на федеральных территориях; барабанным боем звали слова: «долг», «честь», «свобода»… кажется, еще «цивилизация»… Психокинетики постарались на славу! Но худшее еще впереди… На душе было муторно, и он еще раз проверил пеленгатор — в мозг словно ворвался шторм сотен разноречивых эмоций… Пожалуй, новый прибор, включенный в схему, ничем пока себя не проявлял — сила и избирательность чувств не отличались от обычных. Главенствующим здесь был, конечно, страх — глубоко загнанный, подспудный и неистребимый. Только «нюхачу» дано видеть изнанку боя — без косметики героизма и искусственного пафоса. «Храбрость есть продукт переработки страха», — сам собой родился афоризм. Антор только усмехнулся — так легко свести все чувства к одному. Даже любовь — это страх. Страх за другого…
«Предварительная площадь плацдарма — 15 000 000 кв. км, насыщенность укрепрайонами I и II степени плюс передвижные оперативные группы низших структур. Оперативная обстановка исключает использование тяжелых видов наземных вооружений — предполагается стандартная схема поэшелонного развертывания в соответствие с тактикой пространственного отвоевывания. Порядок десантирования — по типу “подвижный щит” с массированным огневым воздействием на узловые точки обороны. Для быстрого подавления средств противодействия желательно полное развертывание, в этом случае длительность операции не будет превышать двух-трех суток».
«Моральный дух и психологическая стабильность личного состава десанта поддерживается по нормальной восходящей с пиком примерно через 6-8 часов после начала операции. Поскольку планируемая акция кратковременна, за пиком предполагается спад до 10-20 % от первоначального психокинетического потенциала… Комплекс мероприятий по снятию стресса и умиротворению будет проведен полностью».
…Крейсер не атаковали силы прикрытия — их не было. Несколько планетолетов помаячили в отдалении и пропали в тени планеты, не рискнув напасть. Это значило, что все решится на поверхности… Планету окружало энергополе, в котором обычный фугас взорвался бы не громче хлопушки — обстрел издали терял смысл. Пока поток излучения от аннигиляции дойдет до поверхности, он настолько ослабеет, что не сожжет и цыпленка — а ведь все более или менее важное укрыто глубоко под землей… Что ж, в этом и состоит назначение десантного крейсера, а «Гром» — не худший из них. И, значит, скоро там, внизу, на поверхности, воцарится ад.
…Ни одного витка — штурм начался с ходу. Крейсер словно взорвался — сотни капсул начали свое краткое самостоятельное существование, рассеиваясь по орбитам; первая волна ротонных ракет ушла к цели… Наконец-то — настоящее испытание на пределе возможностей! Если бы неодушевленная материя могла испытывать ликование, то холодные пустые коридоры и отсеки сейчас оглашал бы торжествующий хохот — стопроцентное развертывание! «Гром» разом потерял половину массы, выбросив навстречу закипающему вареву разрывов многоэшелонную армию прорыва. Сейчас он, ежеминутно отстреливая спутники-автоматы, мчался по орбите, выделывая немыслимые кульбиты противоракетного маневра — на борту остался только экипаж в противоперегрузочных коконах.