* * *
…Вой бреющих ракет, как всегда, был нестерпим. Антор потряс головой в шлеме, пытаясь избавиться от тумана в мыслях… Безуспешно. За последние несколько часов его мысли и чувства превратились в гнусную кашу, размазанную диким напором извне — битва обратилась в первозданный хаос, в котором терялась всякая ориентировка. Начиная с высадки, когда в сверкающей стае штурмовой пехоты он устремился вниз, в нарождающееся утро этого мира, окруженный роботами-дублями, поддержанный с тыла ротонными орудиями, вооруженный до зубов… Обрывки воспоминаний, подстегнутые нейроактивацией, проносились, словно подхваченные ураганом. Первый эшелон — внезапный и страшный удар для захвата плацдармов. Огонь, огонь, еще огонь… Он так и не узнал, какой на самом деле была почва этого мира — раскаленный полурасплавленный шлак, в котором вязли стальные ноги робоскафа. Все кончилось в полминуты — небольшой форпост лигийцев был уничтожен, пеленги рвались лопнувшими струнами, почти одновременно. Он не успел даже распознать их природу… А, все равно! С неба уже жутковатым дождем сыпались тускло блестевшие чушки десантных капсул — коснувшись поверхности, они с грохотом раскрывались, как чугунные лилии, выбрасывая из себя орудия, танки, людей… Неуклюжие бронесферы полевых штабов с глухим чавканьем ввинчивались в грунт, на ходу обрастая побегами антенн, трассомеров, датчиков… Процесс окружения завершился за три с небольшим часа — многомиллионный лагерь беженцев, раскинувшийся на единственном, плоском, как стол, материке, зажат в тиски. Планете сделали прививку смертельной сыворотки — и теперь остановить стальную инфекцию можно, только уничтожив и землю, и воздух.
В ближайшие секунды начнется атака. Антор глядел перед собой бессмысленным взором — второй сигнал синхронизации появился хрустальным звоном, от которого в голове разом стало ясно и пусто… Того, кто отстанет от синхронного вала, ждет электрошок — напрягшись, хонниец привел «куколку» в состояние сжатой пружины и пробормотал несколько ругательств, заменивших ему молитву. Опять лотерея… Гигантская рулетка смерти.
Биодатчики на руках и ногах клещами впились в тело, демонстрируя отличную обратную связь, в левом глазу вспыхнула искра наведения лазера, всю систему симбиота пронизала дрожь — в артериях взорвались капсулы с адреналином, и прошибавший человека пот с шипением начал впитываться оболочкой… Первый щелчок командирского таймера гулко отдавался в голове — пять, четыре, три, два… С нарастанием взвыли механизмы наводки, телеразвертка сферы изображения начала синеть — Антор видел, как на глазах замедлялся полет ракеты над ним, и даже успел разобрать на сверкнувшем белизной брюхе опознавательный знак Лиги — черное острие с вензелем Владыки… …ноль! С натугой начали распрямляться затекшие ноги — казалось, к ним прицеплены пудовые гири. Подхлестнутые наркотиками и электростимуляторами нервы обгоняли сокращение мышц.
Едва перископ шлема показался над поверхностью, глаза человека жадно ощупали каждый сектор полыхающей сферы, выискивая цель. В следующий миг полутонный корпус робоскафа вырвался из шахты, разметав укрывавший его слой песка и гравия… Пу-ут! Нежное пение радара заставило шарахнуться в сторону — кибермина, едва не зацепив скаф в самом конце своего планирующего полета, рванула чуть позади, осыпав горячими осколками стеклолита — если бы не зеркально отсвечивающая броня, от человека остались бы тлеющие лохмотья. И, довершая боевой настрой, нестерпимая ярость лопнула в мозгу огненной кляксой, заставив забыть сковывающую осторожность. Преграда между решением и действием была сметена, низведя всю мыслительную деятельность на уровень безусловных рефлексов. Прорывателю дозволено все. И потом никто не ужаснется тому, что сделал — памяти останется лишь кошмарное сновидение, одно из многих…
…Первый слой обороны разметан в пыль ротонной артиллерией — поднятая в воздух текучая пелена не пропускала света. Ни одна искра огня не разгоняла мрак — здесь уже нечему было гореть.
…Быстрее, быстрее, быстрей! быстрей!! Антор мчался на предельной скорости, подхлестываемый страхом и яростью — лучшими кнутами. Сотни механизмов нацеливались сейчас на него, шевеля острыми мордочками из глубины своих нор — только в скорости было спасение. Несколько кибернетических химер было сбито сканирующим лазером, одного «крота» удалось сжечь огнем дюз, подпрыгнув за долю секунды до того, как он показался. Роботы-дубли растянутой цепью прикрывали своего хозяина, первыми встречая раскаленные иглы лазеров — трое из восьми остались лежать грудой искромсанного металла… Проклятие сенса в том, что он первый — все ловушки и сюрпризы достаются ему. Каждый кубический метр огромного пространства боя пронизывают сотни лучей, лихорадочно скачущих, отражающихся, перекрещивающихся, нащупывающих, поражающих… И главная цель всей этой вакханалии — жалкий комочек живой плоти, у которой под твердой костью черепа стынет в ужасе некая студнеобразная сероватая масса, эквивалент ума, мыслей, возвышенных чувств и веры — человеческий мозг. Найти, нащупать, отыскать — человека! Ибо он управляет армиями механизмов, роботов, электронных тварей с интеллектом муравья — без него они превратятся в бессмысленное стадо. И звучит над обугленными равнинами, над смрадом, закрывающим солнце, бездушный механический вопль: «Убей человека!»