22 км.
«Где эти синебрюхие? Попрятались… Или их всех уже?.. Нет, конечно — за полмесяца можно черта лысого упрятать. Может, они даже эвакуировались…»
25 км.
«Жарко… Скаф сдает. Что я скажу им? Надо еще найти… Но есть ли кого искать? Население целой планеты… Никогда не был на Сирге».
28 км…
Приемник молчал. Антор еще раз окинул взглядом простиравшуюся перед ним унылую равнину — вот уже целую минуту он торчал здесь, не зная, на что решиться. Позади что-то тяжко грохотало, и соваться туда явно не стоило… А здесь? Какая-то тихая заводь… Акустический фон понизился ниже болевого порога, уровень радиации тоже — здесь можно было минут пять жить даже без скафандра.
…В ближайшие полминуты он получил ответ на свой вопрос. Нет, это была не заводь — кладбище. Хонниец остекленелым взором смотрел на устилавшие равнину обгорелые останки… В тени от скал они даже сохранили форму, в других местах все терялось в неразличимом сером пепле, из под которого изредка прорисовывался разбитый черный костяк. Это были не солдаты… Им нечего делать на территории лагеря. Это были люди. «Лигийцы», — привычно подсунуло сознание смягчающую замену, но на этот раз она не сработала. Антор, осторожно переставляя ножищи скафа, пошел прочь, словно боясь потревожить покой этого праха…
Нельзя стоять на поле боя целую минуту безнаказанно — Антор понял это скоро, тогда, когда его киберразведчики начали гибнуть один за другим. Писк детектора подтвердил — кто-то намертво вцепился в него радарами. Или что-то — ни одного пеленга не появилось на инфоре. «Бездушные твари!» Антор огромными прыжками попытался уйти из зоны слежения, уже чувствуя всю бесполезность этого. Одному, без поддержки, ему не справиться — дубли давно уже сгорели, защищая его так, как это могут только роботы, для которых нет смерти — равнодушно и до конца. Сбив несколько несущихся зигзагами снарядов, сенс бросился бежать. Землю под ногами начало сводить судорогой — на границе прямой видимости ярко высветилась в инфрадиапазоне туша «крота», потом еще одного; над головой со свистом пролетел какой-то нелепый угольник; на периферии локаторного обзора порскали неопределенные электронные тени… Все вокруг начало оживать, шевелиться, как в кошмаре — помраченному видению представлялись восстающие мертвецы, с инфернальной яростью набрасывающиеся на забредшего к ним человека. Слепой ужас ускорял движения, ужас перед такой смертью — от вещей, неумно и неуклюже оживленных чьей-то злой волей…
…Со всхлипом ругаясь, Антор мчался сквозь мглу взметнувшейся пыли, петляя среди разрывов, как заяц. Радар непрерывно сигналил о новых и новых целях… Да только целью теперь был он сам. Полуоторванная антенна болталась на проводах, гулко колотясь по броне. «Достали, достали, достали…» — бессмысленно бормотал он, задыхаясь в раскаленном скафандре; едкий пот заливал глаза; обугленные ошметки мягкой оболочки уже не защищали тело — хонниец то и дело обжигался о металл, каждый раз с шипением отдергиваясь, и ругался самыми черными словами, какие только успел узнать за два года службы… Едва не угодив в вулканическое извержение стабильного взрыва, оглушенный и ослепленный, разведчик свалился в подвернувшуюся воронку, достаточно глубокую, чтобы скрыть его от липкой паутины локаторов. Он сознавал, что это ненадолго — туча электронной мошкары наверняка выпущена в свободный поиск. Микророботы разведки скоро доберутся до него, и тогда… Далеко ему не уйти — робоскаф поврежден, оружие, рассчитанное на один час непрерывного использования, давно молчит. И сейчас-то он жив только чудом — по тем же неумолимым законам вероятности от него давно должна была остаться лишь дымящаяся клякса… Но он не хочет умирать! И, сжав зубы, он сделал то, что не предусмотрено никакими уставами — разжав зажимы биодатчиков, он рывком сбросил кокон симбиота и локтем ударил в люк… В лицо пахнуло нестерпимым жаром — он вывалился наружу, успев уловить приближающееся гнусавое зудение — теперь счет шел на секунды. Упав на четвереньки, он проворно отполз в сторону и спрятался за грудой камней — все, что осталось от скалы, торчавшей гнилым зубом посреди равнины. Сзади послышалось сипение, как из выкипавшего чайника — оглянувшись, Антор расширенными глазами смотрел, как съеживается и опадает грязными лохмотьями его скафандр под ударом «кипятка» — микроволнового излучения… «Из меня получилось бы неплохое жаркое!» Осознав всю несуразность этой мысли, Антор хрипло захохотал, прижимаясь к сухой каменистой почве — он хохотал неудержимо, до слез, словно ставив крест на всем происходившем — его это отныне не касалось! Отсмеявшись, он тяжело поднялся и, не оглядываясь, пошел прочь, загребая ногами многократно прокаленный серый песок.