Прервите контакты — вы слышите? Ваши пеленги фиксируют убийцы… Спасайтесь, спасайтесь, прерывайте пеленги и уходите…
Лоб хоннийца покрылся испариной — сейчас он чувствовал себя словно в центре громадной паутины, где каждая паутинка дрожала, подергивалась, требовала к себе внимания… Ведь на другом ее конце — живой мозг, и он в смертельной опасности!
— Ого, какое удачное начало! — капитан с удовлетворением разглядывал эту паутину, светящуюся на экране, — мы справимся скорее, чем думаем! И, возможно, вам, Антор, вынесут благодарность — посмертно… Нет, даже наградят — я позабочусь об этом!
Он коснулся кнопки циркулярной связи и приказал оставшимся на поверхности:
— Квадрат 18 — ищейку на прямой командирский луч — сенс у вас под боком. Квадрат 9 — изменить курс… м-м… на одиннадцать градусов влево… Квадрат 36 — начать прочесывание… Квадрат 11… Квадрат 3… — он продолжал бубнить координаты, не обращая больше внимания на замершего разведчика. Антор уже не слушал…
…Голоса отвечали — они не могли не отвечать, чувствуя судороги гибнущего, такой ценой платившего за понимание и любовь… Заплатившего. Для самого Антора выбора больше не существовало — с того самого мгновения, когда он вдруг осознал, что прерывание контактов его убьет. Он понял это, как, наконец, понял и причину своей загадочной болезни — понял только после того, как получил лекарство. Что лучшее лекарство для голодающего? Конечно, пища… Все эти годы он жил на голодном пайке, получая из всего разнообразнейшего мира чувств и настроений только одно — страх. Неудивительно, что у него случались голодные обмороки… Но сейчас химерический призрак сенсорного голода стал жуткой реальностью, которая прикончит его быстрее, чем лкоин сделает идиотом… Как ни странно, он испытывал облегчение от этой мысли. И хотел только одного — умирая, не захватить с собой других…
…мы не можем бросить его…
Да он не человек! — Ну и что? Он наш…
Если мы не прервем контакт, то нас найдут.
Тогда мы все погибнем… Но как жаль бросать такую сеть!
…если прервем, погибнет он — разве не чувствуете?
Да, рассудок на пределе — еще немного, и…
Но что можно сделать? …что? …что?!
Ты же сам говорил… — С ума сошел! — уж этого ему точно не вынести — все равно, что в фокусе линзы…
Сгорит! — А что ты можешь предложить? Учти, времени мало, еще пять, десять минут...
Вот что — сделаем это постепенно; тогда, возможно, получиться…
— Предпочитаешь поджариваться на медленном огне?
Заткнись — другого выхода все равно нет. Ничего, он парень крепкий, должен выдержать… Ты слушаешь?
Да… Я все понял… Другого пути нет.
— Слышишь? Он согласен — начинайте с дальних, кто там…
Син… — Сина нет.
А… где — то есть…
Молчание.
Как потом связь поддерживать? …лкоином травиться…
Судя по всему, до меня им в ближайшее время не добраться… Вот через меня и будем контактировать. Запомнил?
Да… …просто счастье, что он говорит на лигийском…
Начали!
…Никогда раньше Антор не думал, что это возможно. Ему возвращали его самого… Разорванное между десятками пеленгов сознание ощутило могучий приток энергии извне — каждый выхваченный фрагмент мыслепотока был отражен сознанием принимающего и возвращался обратно, стократ усиленный. Эта энергия разрывала мозг, как котел под давлением. Он приглушенно застонал — в глазах толчками билась чернота, бухая в голове, как гидравлический молот. Поэтому он не видел, как капитан Прэгг с изумленным ругательством вскочил с кресла и вперился в экран, где один за другим гасли искры пеленгов…
Энергия рвалась наружу, искала выход — поле Т-охвата расширялось неудержимо, достигая уже немыслимых величин в тысячи километров. Разъяренный, ничего не понимающий капитан что-то кричал в микрофон, в аварийном порядке перенацеливая группы; пол ощутимо надавил снизу — вертолет набирал высоту, чтобы охватить локаторами больший район. На секунду Антор умер — потрясенное сознание отключилось, не выдержав перегрузки — предохранители расплавились…