— Он за городом, со своими «безликими». Собирался на запад, в сторону Нарвы, но я не уверена… Никто не знает, где он.
— Ты позовешь его сюда. — Арина переглянулась с мужем.
— Ты боишься его, дочь Рубенса? Я запомнил тебя совсем другой. Что они сделали с тобой, девочка?
Арина смотрела в окно, губы ее кривились:
— Не сомневайся, Кузнец. К нему уже поехали и без меня!
— А ты, родимый, стало быть, топливом командуешь? — переключился Артур на губернаторского сынка. — Ты, наверное, инженер?
— Нет… — потупился тот.
— Через твою палату идет в Питер вся нефть, уголь, торф, да? И дерево тоже?
— Только то дерево, что на растопку…
— Замечательно! Это твои бойцы вешают замерзающих зимой людей за срубленную елку?
— Артур, я прошу тебя, прекрати! — взмолилась Арина.
Ее супруг покрылся пунцовыми пятнами, прочие родственнички помалкивали. Губернатор, завернутый в одеяла, тихо стонал позади. Карета, подпрыгивая на ухабах, въехала на мост.
— А ты помолчи! — бросил Артур.
— Не я пишу законы! — пытался оправдываться «нефтяной король».
— Сколько тебе лет, парень?
— Двадцать семь…
— Ты учился у книжников?
— Нет…
— Ты разбираешься в том, как нефть перегнать на бензин? Ты хоть знаешь, что можно купить на те медяки, что вы платите за торф и уголь? Ты осведомлен, сколько топлива в сезон потребляет город?
— Нет, нет, нет…
— Ты запретил малым артелям продавать лес кому они хотят? Ты знаешь, сколько народу ваша сраная лавочка пустила по миру?
— Я только исполнял! — Парень чуть не плакал. — Я делал, как решала Дума…
— Но ты же понимал, что душишь малых собственников? Ты оглох? Я тебя спрашиваю, говнюк! Ты понимал, что разоряешь людей?
— Легко спросить о правде. Нелегко спросить о законе, — прокомментировал с облучка жующий Христофор.
— Павел, будь мужчиной! — прикрикнула на мужа Арина. — Что ты воешь, как баба?!
— Я… я понимал… — выдавил наконец третий сын губернатора. — Но так было лучше для города. Я старался для всех, я верил отцу и выполнял решения Думы. С них и спрашивай, откуда такие указы…
— Мне ваша коллективная порука вот где! — Артур провел ногтем по горлу. — Это болезнь! Во всей стране не найти человека, который готов отвечать за воровство! Ничего, я вас заставлю…
Два кота, которых он взял с собой в экипаж, норовили ухватить кого-нибудь за пятку. Несчастные собеседники Артура то и дело поджимали ноги.
— Так, теперь ты! — Коваль повернулся к Арине. — Меня всегда интересовало, милочка, что чувствуют жены бандитов. Расскажи-ка мне!
— Павел не бандит!
— А кто бандит? Тот, кто грабит прохожих на большой дороге?! — Коваль схватил женщину за плечо. — Может, и так, а может, у мальчишки с большой дороги просто не было отца, чтобы накормить и всыпать по заднице! Он, конечно, не прав, но он всего лишь мелкий пакостник по сравнению с твоим свекром. А у твоего Павлика всё есть, и папа, и мама. И сытое детство, и слуги, и охрана. Всё, что надо, хоть обожрись! Но это не мешает вашей веселой семейке грабить народ! Вот я и спрашиваю тебя, Арина Рубенс. У тебя отросла вторая задница?! Зачем лично тебе две спальни и еще пять комнат? Твой отец никогда не спал на двух кроватях. Слушай, больше ста мелких артелей и общин посылают в город людей на заработки. Потому что им не прокормиться. И что творят твой Павлик с братьями и папашей? Они платят работягам медяками, которые невозможно обменять на серебро. А музейщиков вы заставили гнать самогон и поставили кабаки по всем дорогам. И эти самые нищие общинники, заработав в Питере копейки, тут же сливают их в ваших кабаках.
Что ты мне скажешь, дочь Рубенса? Когда-то я думал, что меня предал Качальщикам твой отец. Потом я был ему благодарен. Ты предала отца, ты подняла бунт против него и уничтожила лучших людей, самых преданных Эрмитажу… Почему ты молчишь, Арина? Ты сама выбрала этот путь, в отличие от муженька, тебе не приказывала Дума. Я спрашиваю, как тебе спится ночами, жена?..
— Ты убьешь нас? — глухо ответила она.
— Следовало бы вас судить. И вас, и всех остальных начальничков…
— Ты хочешь бунта, Кузнец?! Ты будешь доволен, если пьяная толпа растерзает нас и разграбит казну?
— Поэтому суда не будет… — вздохнул Артур. — Не доросли вы еще до этого. А может, и не дорастете никогда. Слушай меня, дочь Красной луны. Сейчас мы приедем в Думу, твой муж пошлет гонцов ко всем старшинам палат и ко всем выборным кивалам. И ко всем начальникам застав, чтобы сняли патрули и привели личный состав на площадь. Когда все соберутся, ты сообщишь людям три новости. Ты скажешь, что губернатор очень болен и не может руководить городом. Он уезжает в деревню на долгое лечение.
Ты скажешь, что соборник Карин задумал убить всех старейшин и семью губернатора. Для этого он поджег дворец и натравил псов. Всех вас спас Артур Кузнец, он заставил псов отступить и держит их в своей власти… И Артура Кузнеца губернатор назначает, вместо себя, командовать городом.
— Но мне никто не поверит!
— Поверят, когда увидят собак. Були ждут нас в подвалах Думы. Дума единогласно проголосует за нового губернатора. После этого я отпущу заседателей и назначу новых старшин палат. И последнее, что ты скажешь. Всех командиров патрулей, начальников малых гарнизонов, что квартируют в городе, ты пригласишь в здание. Там с ними поговорю я. Кто откажется сдать оружие, будет убит на месте.