— Она… Мы познакомились на моей защите. Ах, что я говорю? Как же вам объяснить… Впрочем, неважно. Я был книжником, ученым, я работал в таком месте, где придумывали, как лечить людей холодом и как сделать, чтобы человек мог заснуть на много лет и проснуться без потерь для здоровья. Понимаете? А Наташа была студенткой, она писала диплом… Черт, опять не то!
— Не волнуйся, Клинок! — мягко перебила мама Рита. — Говори, как умеешь, не ищи слова для меня.
— Ну вот. Мы начали встречаться, а потом стали жить вместе. Всё началось из-за моей матери, то есть нет, нельзя так говорить. Я один виноват. У Наташи мы жить не могли, потому что там тесно, и ее отец тогда сам недавно женился. Ее мать умерла, словом, ситуация была непростая. Мы могли бы снимать квартиру, но я пожадничал. Всё, что случилось, вышло из-за моей жадности. Мои предки были, в общем-то, не против, чтобы Наталья переехала к нам, в трехкомнатную. Места бы всем хватило. Сначала мы так и сделали, месяц всё было хорошо, но потом…
— Наташа не поладила с твоей матерью?
— Да, то есть нет. Всё сложнее, а вообще-то такая глупость. Понимаете, моей матери стало казаться, что отец…
— Что он заигрывает с твоей женщиной? — Как хорошо, что мама Рита была слепой. Коваль бы не выдержал сейчас чужого сочувствия.
— В общем, да. Такого никогда раньше не случалось, я хочу сказать, что даже представить себе не мог. Но родители со мной эту тему не поднимали, я уходил утром и возвращался поздно вечером… Вы только не подумайте, никаких сцен не было, но однажды вечером…
Однажды вечером я пришел, а Наталья сидела во дворе, на качелях, и она была пьяна. Впервые я видел ее пьяной. Она сказала, что наверх больше не поднимется и чтобы я забрал ее вещи. Она сказала, что сейчас же уедет домой, а если я хочу строить отношения и дальше, то должен выбирать между ней и мамочкой. Она прямо-таки выплюнула мне в лицо — «с мамочкой»! Мне так и не удалось заставить ее вернуться. Когда я пришел домой, мать наглоталась сердечных капель и заперлась, не стала со мной говорить. А отец пил водку и понес такую чушь, что я уже не знал, к кому из них первому вызывать «скорую»… то есть лекарей. Я отвез Наташу на такси к ее мачехе, отец ее был в командировке. Короче, общая истерика…
Никто мне так и не признался, в чем дело, сколько я ни бился. Вы поймите, я очень любил эту девушку и тогда бы, наверное, простил ей всё. У меня не было случая ее ревновать, просто мы… Мы тогда почти нигде не бывали вместе, я работал, Наташа ухаживала за умирающей матерью, я никогда бы не стал следить за ней…
— Ты узнал, что она заигрывала с твоим отцом у тебя за спиной, так?
— Тогда я ничего не узнал. — Артур, как ни странно, начал постепенно успокаиваться. — Наташа даже перезванивалась с моей мамой. Они словно сговорились, упирали на то, будто слегка повздорили. Ну, две хозяйки на одной кухне, и всё такое…
Вы понимаете? Я не стал докапываться, да и некогда было во всё влезать. Теперь я думаю, что, если бы тогда настоял на своем, всё пошло бы иначе. Папа пару раз пытался со мной поговорить, он видел, что я дуюсь на маму, и чувствовал свою вину. Как-то он даже выпил для храбрости и целый вечер крутился возле меня. Наверное, у меня были проблемы на работе в тот день, я уже не помню, но помню, что вернулся и нагрубил матери. Она спросила что-то вроде: «Когда ты остепенишься?», а я крикнул в ответ…
Короче, я выразился в том духе, что пытался остепениться, но из-за бабской стервозности, скорее всего, останусь холостяком. Маме стало нехорошо, и отец чуть было не рассказал мне всё, но так и не отважился. Теперь я не понимаю, как я мог не замечать его мучений. В сущности, он не сделал ничего страшного…
— Почему вы не построили отдельный дом, Артур? — В жаркой тишине натопленной избы слышалось лишь потрескивание поленьев и скрип пера. Артур уже привык, что все слова Проснувшегося демона становились частью Книги, частью общей истории Качальщиков. Ученица разожгла для мамы Риты кальян.
— Тогда жилье было слишком дорого… — Он замялся. — Даже дом в лесу стоил больших денег.
— Кто с тебя брал золото за постройку дома в лесу?! — Мама Рита была искренне поражена.
— Государство, или владелец земли. Кроме того, стройматериалы были, мягко говоря, мне не по карману…
— Государство? — Хранительница оживилась. — Кучка старейшин, заявлявших, что реки и леса принадлежат им, так ведь?
— Ну… не совсем так, но в принципе верно. Одним словом, при той моей зарплате это было невозможно — купить квартиру или дом. Но у папы была дача в садоводстве. Э-э-э… это такой домик за городом, в котором живут только летом, там нет отопления… Глупо звучит, да? И я подумал: пока жарко, почему бы нам не пожить с Наташей на даче? Огурцами мы не занимаемся, электричка рядом, до города полчаса. Ну, лето перебьемся, а там придумаем что-нибудь. Ведь получилось нелепо, всего месяц прошел семейной жизни, и разбежались. У меня водилась монета, я подрабатывал на переводах, мог бы снять хату. Но я пожадничал, повел себя, как последний скопидом. Я так хотел скопить на новый мотоцикл… Мотоцикл — это такая машина…
— Я знаю, что такое мотоцикл. — Мама Рита выдохнула дым.