— Выходит, Ракитский, не спросив нас, изменил режим? Но это произвол!
— Иначе вы были бы мертвы, — холодно ответил Артур.
— А остальные? Там сказано, что…
— Никто больше не выжил. Остальные капсулы повреждены. Теперь вы можете слушать? Люда, я к вам обращаюсь!
Женщина кивнула. Останавливая взгляд на костюме и черных пятках Коваля, она и теперь слегка замирала, но самообладание уже возвращалось к ней. Артура вторично кольнуло нехорошее подозрение. Ему очень не нравилось, когда люди не смотрят в глаза.
Он снова заговорил. Ученые понимали по-английски, и Коваль, насколько позволила память, объяснил им, кто такой его спутник и почему не стоит быть особо доверчивыми в его присутствии. Затем отослал лейтенанта сторожить вход, хотя в этом не было никакой надобности. Он ни слова не сказал о Качальщиках, но попытался в общих чертах передать ситуацию в Москве и за ее пределами. Дробиченко долго молчали, переваривая оглушительные новости. Только теперь до Артура дошло, что совсем не обязательно ученые его послушают и уедут в Питер. Для него раньше не возникало сомнений, что именно так следует поступить, но теперь он крепко задумался. Рядом сидели взрослые самостоятельные люди, которые, безусловно, требовали ухода и поддержки, но вполне могли отказаться от его услуг.
— Стало быть, работорговля? — опустив голову, уточнил Сергей.
— Всё к тому идет.
— И фашистская клика во главе?
— Пока что скорее мафиозная структура. По крайней мере, кремлевцы строят жизнь «по понятиям». И контролируют они даже не всё Подмосковье. Но замахиваются на всю страну. Один мой местный знакомец назвал это возвратом к естественным общественным отношениям.
— Ну разумеется… — Дробиченко пожевал копченую цыплячью ножку. — А что за границей?
— Примерно то же самое. В смысле плотности населения. Последние лет двадцать наладилась торговля. Про Москву не знаю, но питерские ходят караванами в Финляндию, Польшу, Литву, Швецию… Впрочем, границы теперь весьма условны.
— И что вы предлагаете нам делать? Чем лучше ваш папа Рубенс, чем новый президент? Может, лучше махнуть в эмиграцию?
— Именно это я и намеревался вам предложить. Вместе отправиться в Берн или Париж. Возможно, нам удастся разбудить коллег…
— Вы только что сказали, что нет ни поездов, ни авиации! — гневно перебила Людмила. — Вы полагаете, что мы пойдем в Париж пешком?! Больше делать нечего!
— Ты же сама хотела! — заикнулся супруг, виновато поглядывая на Коваля.
— Хотеть не вредно! — всхлипнула Людмила. — Ты как всегда, Серж. Сначала бросаешься, ни с кем не посоветовавшись…
— Да, знаете ли… — нерешительно добавил Сергей. — Мы вам, конечно, верим, но хотелось бы пообщаться с кем-то из руководства…
— Руководство?! — Артур сдержал ругательство. Черт подери, с этим инженером они говорили на разных языках! Или он за три года совсем одичал? — Вы можете присоединиться к любому из столичных гарнизонов, а их более двадцати, не считая пятидесяти мелких банд.
— Позвольте! Мы похожи на людей, способных вступить в банду?
— Вам так или иначе придется кому-то подчиняться, — развел руками Артур. — Но здесь я прогнозирую бесконечную войну за сферы влияния. Папу Ивана рано или поздно грохнут, как любого тирана, может даже начаться общее восстание.
— Он действительно Иван, или претендует на лавры Грозного?
Артур посмотрел в окно. Над столицей занимался рассвет. Радуясь первому теплому утру, в палисаднике принялись куролесить сотни пернатых.
— Не он, так другой… Ребята, нас отшвырнуло назад на тысячу лет.
— Вы сами убивали людей?
Людмила не сводила с Коваля колючего взгляда, но стоило ему повернуться, как она тут же прятала глаза. Коваль почувствовал, что начинает раздражаться, а это было совсем ни к чему.
— Иначе бы убили меня, сударыня. И вы бы навсегда остались в капсуле. Вас устраивает такой ответ?
— Секундочку! — забеспокоился Сергей. — Уж не намекаете ли вы, что и нам придется стрелять? Меня от этого увольте!
— Вы можете поехать со мной в деревню. Там вам не придется брать в руки оружия…
— В деревню?! — саркастически хмыкнула Людмила. — Для того я готовила докторскую, чтобы копаться в навозе?
Оба Дробиченко, насупившись, молчали. Артур решил смягчить разговор:
— Я предлагаю вам поехать со мной, и совсем не обязательно в Питер… Я так ждал этого дня. Я ждал, когда смогу пообщаться не с дикарями, а с современниками. — Он не находил, что еще сказать. — Но сейчас вам лучше подождать меня здесь. Я добуду вам еду и лошадей. Ни в коем случае не выходите наружу. Ласка останется и будет вас защищать…
— Мне нужно принять душ! — перебила Людмила.
— Сожалею, но здесь нет воды.
— Нет воды?! Но я же не могу ходить как…как…
— Как я, вы хотите сказать? Я уверен, что найду вам воду.
— И это! Что это за дрань? — Людмила брезгливо рассматривала кожаные штаны. — От них воняет!
— Да, одежонка слегка подкачала! — неловко рассмеялся Сергей. — И правда, воняет. Видимо, мездровали некачественно. Кроме того… Короче, я уже распорол ногу. Вы не могли бы найти нам обувь? У меня сорок второй, а у Люды тридцать седьмой размер…