— Ну, это уже кое-что. У тебя осталась твоя волшебная перчатка?
Он слегка удивился.
— Ага. Убрал подальше.
Он похлопал по грубо выделанному жилету.
— Но не думаю, что смогу использовать ее против нее. На самом деле, практически уверен в этом, поскольку у Фреда — Фидоратона — такая тоже была. Как и у всех Волхвов. Уокер говорил, что Фред попытался применить ее против нее, когда она явилась. В результате Фред просто сгорел, как фальшфейер, начиная с рук, а потом и весь целиком. По крайней мере, быстро. На самом деле, я смогу так же ею воспользоваться, когда до этого дойдет.
Он рассмеялся и на мгновение стал немного похож на прежнего Сэма.
— Лучше быстро, чем медленно.
— Не делай глупостей. Еще не все потеряно.
Он поглядел на меня, скорее, цинично, но и с некоторым интересом, отчего я почувствовал себя настоящим ублюдком, поскольку сам не верил, что все то, что я обдумывал, имеет шанс сработать. Слишком много неизвестных, особенно таких безумных неизвестных, как то, можно ли верить Элигору. Ага, я именно это сказал. Если у нас и есть хоть малейший шанс выжить, то это произойдет лишь тогда, когда великий князь Ада решит сделать то, что нам поможет. Он принял сделку, которую я предложил ему в «Файв Пейдж Милл», но это ничего не значило. На самом деле, даже если он снова меня наколет, сам Элигор останется толстым и довольным, и у него нет никаких причин сдерживать обещание.
— Не все потеряно? Рассказывай, — сказал Сэм.
— Это не опасно? Всем этим людям можно… доверять? — спросил Клэренс.
Это был законный вопрос, но, как я уже сказал, никто из жителей Каиноса нас не слушал, похоже. Но я сделал жест Сэму и мальчишке. Мы встали и немного отошли от лагеря. Лишь сильно позднее я понял, что так и не поглядел, куда именно ушел Эд Уокер.
— Все как-то так, — начал я, когда мы устроились на скальном выступе на некотором расстоянии от лагеря. — У нас действительно нет никакой молитвы — без обид — против нашей богини — если мы просто попытаемся устроить перестрелку.
— Мы и не станем устраивать перестрелку, — сказал Сэм. — Возможно, ты заметил, что кроме Куба Мекки здесь нет никакой техники, способной впечатлить хотя бы средневекового крестьянина. У нас есть стрелы, копья и дубины. Блин, мы даже еще бронзу не научились выплавлять. Так как ты собираешься сражаться с Сам-Знаешь-Кем? Здесь не Канзас, но и не Изумрудный Город. Можно вылить на нее хоть самое большое в мире ведро воды, но ничего не случится.
— Знаю. Но не собираюсь и просто лечь и помереть. Эта сука уже не первый месяц на меня охотится, она послала за мной этого маньяка «улыбающегося убийцу», промыла мозги Уолтеру Сандерсу и отправила его в Ад — ага, понимаю, парень, я не рассказал тебе об этом, но, поверь, она это сделала. А теперь хочет зажарить на вертеле тебя и меня, Сэм. И тебя тоже, Клэренс, раз ты с нами. Она не станет оставлять свидетелей.
— Гаррисон, — сказал он.
— Чо?
— Ты обещал перестать называть меня Клэренсом.
— Блин, да, обещал. Прости, трудно отделаться от привычки. Для меня ты все равно куда больше похож на Клэренса. Знаешь, если выживем, обещаю, что постараюсь.
— Как это на тебя похоже, Бобби, — сказал он, но без особого запала. — Давать обещания, зная, что ты их не станешь выполнять.
— Единственный возможный способ, друг мой, единственный. Ладно, а теперь я изложу вам свои глупые и безнадежные идеи, и можете начинать их расстреливать.
— Я очень устал, — пожаловался Сэм. — Можно, я просто скажу, что у тебя голова полна дерьма, это не сработает и все мы погибнем, и пойду спать?
— Ни за что, громила. Мы теперь все в этом деле, и начаться оно может хоть с рассветом, так что поговорить надо сейчас.
Сэм вздохнул.
— Вот блин. Ты, наверное, не заткнешься даже тогда, когда реально гореть будешь.
Вот так, с вращающимися по небу знакомыми и в то же время совершенно чужими звездами, рядом с лагерем, погрузившимся в тишину и сон, я рассказал им роман о том, как нам красивее погибнуть.
Потому что кому захочется подыхать скучно и старомодно?
ГЛАВА 44
БЕЛОЕ НА ЧЕРНОМ
Ночью начался снег, кружились крохотные белые хлопья, застревая в волосах и одежде, но их было мало, чтобы началась настоящая метель. Пока не начался ветер. После этого все стало в точности так, как бывает среди ночи и посреди зимы в нашем родном доме, в горах, где мы и находились, разве что по этой Калифорнии до последних дней не ступала нога человека.
Я понял, что спать будет сложновато, встал и начал гулять по лагерю и вокруг него, чтобы побыть наедине с собой. Перешагнув через последнюю груду обитателей Каиноса, сбившихся в кучи, чтобы было теплее, я увидел одинокую женщину, стоящую в дозоре, замотанную в несколько слоев шкур и мехов, с копьем в одной руке и чем-то еще, чего я не смог разглядеть, в другой. Видел я ее, конечно же, только благодаря Ангельскому Зрению (немного лучшему, чем человеческое, хотя, конечно же, не рентген вовсе). Она глядела на меня, не говоря ни слова, но, когда я проходил мимо нее, издала какой-то тихий странный звук. Спустя мгновение я понял, что это был стук зубов. И обернулся.