Я остановился у раздвижных дверей и задержал дыхание. Скребущийся звук возобновился. Он не был похож ни на что, что можно было бы услышать в доме среди ночи, и на мгновение какой-то первобытный инстинкт, оставшийся во мне, наверное, со времен, предшествовавших моей ангельской жизни, настойчиво сказал мне: «Не открывай эту дверь». Чьей бы памятью это ни было, памятью ребенка, перепуганного страшной историей, рассказанной на ночь, или строгой проповедью о том, что случается со всеми грешниками, это не имело никакого отношения ко мне, нынешнему. Испугался ты шума в шкафу или нет, придется открыть дверь. Такая теперь у тебя работа. И я открыл ее.
Как только дверь начала откатываться в сторону, я услышал скребущийся звук, потом глухой стук и лязг, будто что-то упало на зонтики и другие зимние шмотки. Я резко дернул дверь в сторону и сунул в шкаф включенный фонарь.
Ничего.
Ну, почти ничего, как я понял спустя мгновение. В верхней части шкафа на боковой стенке над полкой, поверх штанги для вешалок, я увидел выдранную из стены и сдвинутую в сторону доску. Слишком маленький проход, чтобы пробраться человеку нормальных размеров, но я слишком давно занимался своим делом, чтобы знать, что нормальные люди нормальных размеров обычно не являются главным источником проблем.
Ладно, подумал я, по крайней мере, я теперь знаю, как эти уроды забираются внутрь.
Краем глаза я уловил движение, между куртками и сложенным стопкой хламом, внизу шкафа, и, не думая, откинул часть хлама в сторону ногой. У меня было полсекунды на то, чтобы увидеть нечто, спрятавшееся в углу, нечто, размером с небольшую собаку, с длинными лохматыми лапами. Оно тут же выпрыгнуло и, пробежав мимо меня, скрылось за дверью комнаты. Вероятно, когда оно выпрыгнуло, я издал какой-то звук. Может, даже вскрикнул.
Поскольку оно от меня убегало, я решил, что превосходство в силе на моей стороне, и двинулся следом. Существо держалось вне моей досягаемости, да и видел я его еле-еле, черно-серую тень с мохнатыми паучьими лапами, мечущуюся от одного укромного места к другому по мере того, как я за ним гонялся, держа перед собой пистолет. Шуму мы наделали изрядно, в какой-то момент я споткнулся о диван, безуспешно пытаясь загнать тварь в угол. Но в потолок никто не стучал. Соседи наверху либо крепко спали, либо уже съехали, либо оставили попытки меня урезонить.
А может, и нет — в следующий момент кто-то начал стучать в дверь моей квартиры, громко и с силой.
Как вы можете догадаться, я был в нерешительности. Если я проигнорирую того, кто за дверью, кто бы это ни был, это может оказаться полиция, и тогда они просто вышибут дверь. Опять же, это могли быть все те же неонацисты, и тогда, если я открою дверь, начнется настоящее веселье. А может, это просто кто-то из моих злосчастных соседей.
Тварь снова спряталась где-то в комнате, но двери шкафа теперь были закрыты, так что туда ей не сбежать. Я решился и быстро подошел к двери.
К моему удивлению, я увидел в глазок не тех, кого мог бы ожидать. Это была одна из двух молодых женщин, живших по соседству, рослая, с короткими черными волосами. Лицо у нее было решительное. Я слегка приоткрыл дверь.
— Извините, — сказала она, пытаясь разглядеть меня через щель. — Такой громкий шум! Просто пришла домой и… и…
Она развела руками.
— …беспокоюсь.
— Извините, извините, — ответил я. — Это мышь была. Шкряб-шкряб, понимаете? Я очень удивился и решил ее поймать.
Я делано усмехнулся.
— Сами понимаете… начал за ней гоняться, сшибать мебель, бам-бам-бам!
— Вы уверены? — спросила она. Достала что-то из кармана и что-то написала на клочке бумаги. — Вот телефон. Я хорошо управляюсь с мышами. Звоните, если я и Галина поможем вам.
Ага, подумал я, вам очень понравится помогать мне уничтожать гнездо адских пауков. Но открыл дверь чуть шире, чтобы взять бумажку. Это был странный способ общаться с женщинами, даже для меня.
Я услышал еле различимый шум позади, и внезапно комок из шерсти и лохматых ног проскользнул между моих лодыжек и ринулся в щель. Я попытался навалиться на дверь, чтобы закрыть ее, но рука девушки все еще была в проеме, и мне не хотелось оставить ее со сломанной рукой посреди большого чужого города. Пока я мешкал, тварь протиснулась наружу. Будто кошка, которая может пролезать через дырки, значительно меньшие, чем можно было бы представить, глядя на нее.