— Не поскупилась, уж точно. Что за девушка!
— Ты… ты задница полная.
Я помнил, что хотел о чем-то поговорить с Сэмом, но никак не мог вспомнить, о чем, будь я проклят. На самом деле, я осознал, насколько я проклят, по-любому И снова рассмеялся.
— Кофе, — сказал Сэм. — Ты останешься идиотом, но, по крайней мере, будешь бодрым идиотом.
Он крепко взял меня за локоть и повел вниз, к своей машине, одной из его суперскучных таратаек. Сэм всегда ездил на машинах, выглядящих так, будто их ему правительство предоставило. Причем не то правительство, в распоряжении которого имелись бы снайперские винтовки и сложное оборудование. В смысле, что он ездил на таком дерьме, будто работал в федеральной почте или Федеральном Бюро Тюрем.
Мы приехали в круглосуточное заведение на Камино Рил, на краю Испанского Квартала. После пары чашек кофе я почувствовал, что жизнь, возможно, не так уж и плоха, и рассказал Сэму обо всем. О низзике, присланном Каз, о «Движении Черного Солнца» и «щенках свастики», об амазонках и даже о предупреждении, полученном от Темюэля. Потом алкоголь начал выходить из меня, и в крови остался только кофеин. Я уже всерьез подумывал, кого из посетителей я хочу придушить, чтобы хоть немного избавиться от ненависти к миру, но тут Сэм вернулся из короткого путешествия в туалет.
— Говорят, человек предполагает, Бог располагает, — сказал он мне, втискиваясь между стеной и столом. — Но мне кажется, что располагать, по большей части, пришлось мне. Парень, я, похоже, сейчас расположил в унитаз несколько галлонов. Правда. Как скаковая лошадь.
— Нашел, чем удивить.
— На самом деле, я кое-что хотел тебе сказать, — продолжил Сэм, посмотрев на кофе, который уже замерз в чашке, и махнул рукой престарелой официантке, чтобы она принесла другой.
— И что же?
Наверное, мне стоило бы поесть, подумал я. Состояние было взвинченным. Может, хоть пирожок съесть.
— Ты меня спрашивал, нельзя ли тебе побывать в Каиносе.
— Каиносе?
— Так мы называем этот мир. Третий Путь, сам понимаешь. Ты говорил, что хочешь поглядеть на него.
— Эй, только не говори это в том духе, что я узрел свет, и все такое. Я не обратился в вашу веру. Мне просто надо побывать там, чтобы узнать кое-что.
— Ну, в этом и проблема, Би. Тебе не судьба совершить это путешествие. Ситуация изменилась.
— Что это значит?
— То, что операция прекращается, более или менее. Кифа только что сказал нам, чтобы мы больше не приводили туда души, и с нынешнего момента никто не отправляется ни туда, ни оттуда, за исключением меня и других, кто участвовал в этом, — остальных Волхвов.
Волхвами именовалась группа, состоящая из Сэма и других ангелов, которые подыскивали подходящих для отправки на Третий Путь людей, тех, кто готов был рискнуть своим посмертным существованием.
— Значит, говоришь, я не могу туда попасть?
— Я понятия не имею, какие схемы контроля устроил Кифа, но, определенно, ты не сможешь попасть туда так, чтобы об этом не узнали другие, а результатом будет то, что меня возьмут на прицел. Не забывай, Бобби, в отличие от тебя, мне некуда будет деться, если дерьмо полетит в разные стороны.
Я чувствовал себя изнеможенным, ничего не понимающим и взвинченным одновременно. И алкоголь еще явно влиял на мою способность рассуждать, хотя меня это вовсе не радовало. Наверное, мне не следовало развивать тему, по крайней мере, в тот момент, но у меня было ощущение, что мне наконец надо узнать, кто сейчас за кого. Кто действительно на моей стороне.
— Хочу тебе кое-что сказать, Сэм. Я знаю, кто такой Кифа. И, знаешь, что? Это именно твой Кифа хочет до меня добраться.
Он долго глядел на меня, а потом взял ложку и принялся мешать свой черный кофе. Тоже достаточно долго.
— Говори, — наконец сказал он.
И я заговорил. Не забывайте, я очень долго себя сдерживал, с тех самых пор, как зомби «улыбающийся убийца» сказал мне, что Кифа — его босс, а потом и Уолтер Сандерс сказал нечто, что дало мне возможность понять, что под личиной Кифы скрывается Энаита. Мне надо было объяснить Сэму все. Слишком долго я все от него скрывал, и то, как встретил Уолтера в Аду, и все остальное. Так что говорить мне пришлось немало. Я даже рассказал ему об украинских амазонках и «Движении Черного Солнца». Сэм просто сидел и потихоньку пил кофе, не говоря ничего, но было видно, что настроение у него отнюдь не радужное.
Когда я закончил, то надеялся, что сейчас Сэм сделает что-нибудь классное. Похлопает меня по плечу, скажет, что будет со мной до конца, или предложит свое объяснение, лучше, чем мое, и все встанет на свои места. Вместо этого, когда я закончил говорить, он все так же глядел на меня.