Глаза Мэйфлауэра потемнели, прежде чем он утвердительно хмыкнул.
— Видел их раньше. Не ведьмы могут использовать их для управления магией. Ведьмы могут творить с ними гораздо худшие вещи. Это как передвижная дырочка в Другое Место.
Гримсби содрогнулся при этой мысли. Зеркала, это потенциальные двери в Потусторонний мир, но они закрыты до тех пор, пока их не откроют. Если ведьмин камень всегда открыт, кто знает, что может проникнуть сквозь него?
Более того, какую магию может питать нечто подобное?
Что это за ритуал?
Гримсби не знал, но ответа не нашел.
— Ну, Гуд, кажется, думает, что почувствовал его запах на нашем таинственном человеке.
— Почувствовал запах камня?
Гримсби пожал плечами.
— Это все, что у нас есть.
Мэйфлауэр на мгновение задумался, затем сплюнул на землю.
— Ну, к счастью для всех, эти штуки редки. Их нельзя купить ни у одного мелкого торговца.
— Знаешь, где он мог достать эту штуку?
Охотник глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
— Да, но я не в восторге от этого.
Гримсби слишком устал, чтобы скрывать свое замешательство.
— Что?
— Матушка Мороз. Лидер "Сородичей", крупнейшей неортодоксальной преступной семьи, оставшейся в Бостоне.
— Монстр-мафия, естественно — сказал Гримсби, качая головой и направляясь к джипу.
— Что? — Спросил Мэйфлауэр у него за спиной с выражением, которое могло сойти за охотничье веселье — Никаких стонов ужаса, широко раскрытых глаз или дрожащих коленок? Я думал, будут какие-то комментарии или опасения.
Гримсби помолчал, затем покачал головой. Он слишком устал ни для того, ни для другого, поэтому все, что он сказал, было:
— Дробовик.
Глава 35
— Напомни мне еще раз, почему мы не можем вызвать подкрепление? — Спросил Гримсби. Он сидел, сгорбившись, на пассажирском сиденье джипа, его измученное тело утопало в потрескавшейся коже, как наковальня в сыром песке.
— Сородичи-это не какая-нибудь захолустная уличная банда — сказал Мэйфлауэр, не отрывая взгляда от дороги и держа руки на руле в положении "десять и два" — Помнишь, я говорил тебе, что мы захватили базу Мансграф?
— Логово — перебил Гримсби, несмотря на то, что был в полудреме — Это определенно логово.
Мэйфлауэр бросил на него сердитый взгляд, но спорить не стал.
— Мы отобрали это у терианской банды?
— Да, это определенно наводит на кошмарные мысли. Он содрогнулся при мысли о том, что придется иметь дело не с одним, а с множеством терианцев, и все они будут находиться в этих тесных подземных туннелях. Его собственная встреча с ними дала ему ужасное представление о подобных фантазиях.
— Это была Стая. Они были одной из групп, которые сбежали из Бостона. Очень сплоченные парни, любящие меха. Была еще группа вампиров. Я забыл, как их звали — Он нахмурился и позволил этой мысли ускользнуть — А еще были Сородичи, которые, по сути, принимали в свои ряды всех желающих, так что они были самыми многочисленными. Матушка Мороз принимала в свои ряды кого угодно, от гарпий до троллей и десятков других существ.
— Три банды монстров? Почему я раньше об этом не слышал?
— Потому что Департамент действительно хорош в том, чтобы скрывать по-настоящему неприятные вещи, и большинство людей рады, что их оставляют в неведении. Но эти трое были мелкой сошкой по сравнению с четвертой группой.
— Четвертая?
— Шабаш — Он произнес это слово так, словно у него на языке была аккумуляторная кислота.
Гримсби отшатнулся, слово "уродливый" всплыло у него в голове.
— Я слышал о них, но это были только слухи.
— Это удивительно, учитывая, что Департамент не любит говорить о них даже со своими собственными. В Шабаше были только ведьмы и колдуны, худшие из них. Считалось, что способность распоряжаться магией делает их полноправными правителями практически всех и вся. И немало их было в Департаменте. Ведьма, которая первой применила этот ритуал, за которым мы следим, Дженис, была одним из их помощников, но она была мелкой сошкой по сравнению с некоторыми из их главарей. Они творили самое отвратительное дерьмо, которое я когда-либо видел. Кровавые ритуалы, человеческие жертвоприношения и кое-что похуже. На мгновение его лицо исказилось от сдерживаемой ярости, прежде чем погасло. В любом случае, в те времена Бостон был практически зоной боевых действий. Банды дрались на улицах, и множество невинных людей погибло от жестоких действий, но Шабаш вышел из-под контроля. Их члены отделились от Департамента и начали объединяться в движение. Что еще хуже, оно начало набирать обороты. Итак, те, кто остался от Департамента, организовали встречу с другими бандами "большой тройки". Все они согласились уничтожить Шабаш.
— Департамент не стал бы заключать сделки с такими людьми! — Гримсби был скорее шокирован, чем поверил в это.
— Эти сделки — единственная причина, по которой город все еще находится на карте — усмехнулся Охотник — Так или иначе, год спустя Шабаша не осталось.
— Так что же случилось с бандами?
— Вампиры стали гетеросексуалами. Стая была практически уничтожена. А Сородичи, ну, они сами заключили сделку. Департамент не вмешивается в их дела, и они не делают ничего, что могло бы расстроить обычных людей. Это хорошо работает в обоих направлениях.
— Поэтому мы не можем попросить подкрепления, потому что...
— Потому что, строго говоря, нам не следовало этого делать.
Гримсби сглотнул. Как будто его карьере было недостаточно угрозы из-за непреднамеренного жульничества во время второй аттестации и заминки со сбежавшим Терианом, теперь он действовал строго вразрез с политикой департамента, хотя до этого момента он и понятия не имел о существовании такой политики.
— Так зачем мы это делаем? Наверняка есть какой-то другой способ выяснить, кто стоит за этими "РУИНАМИ".
Мэйфлауэр покачал головой.
— Ведьмины камни слишком могущественны, чтобы их можно было найти у обычных торговцев, таких как Гуд. Даже таким демонам, как Эйби или Эш, было бы трудно заполучить их, не говоря уже о том, чтобы продать. Если бы у этого ритуалиста был ведьмовской камень для "РУИН", держу пари, что достать его можно было бы только у самой матушки Мороз.
— Так как же мы собираемся с ней встретиться? — Спросил Гримсби, уверенный, что ответ ему не понравится.
Мэйфлауэр издал горькое рычание, съезжая с дороги на грунтовую дорогу. Через несколько мгновений джип, прогрохотав по ржавым железнодорожным путям, со стоном остановился — Мы собираемся выпить чаю — сказал он.
Перед ними возвышался вход в древний железнодорожный туннель, который выглядел так, словно им не пользовались десятилетиями. Туннель спускался под небольшим углом, хотя его стены были сложены из щербатого кирпича в шахматном порядке, а не из гладкого цемента. Вход в него был скрыт за бледным светом зари, но изнутри Гримсби почувствовал прохладное дыхание, словно из пасти какого-то дремлющего зверя.
Охотник вылез из машины и обошел джип сзади. Гримсби неуклюже последовал за ним, чувствуя, как боль пронзает синяки, оставшиеся после столкновения с Гудом.
— Могу я просто сказать, для протокола, что, по-моему, это плохая идея? — сказал Гримсби.
— Конечно, это так — Мэйфлауэр пожал плечами, затем открыл люк в задней части и порылась в коллекции странных предметов внутри. Он отодвинул в сторону маленькие сундучки, футляры для оружия и сейфы, пока не нашел коричневую сумку размером со свой кулак — Ты хочешь отказаться?
Гримсби нервно усмехнулся.
— Да, это странно. Но это не поможет нам справиться с работой, не так ли?
Мэйфлауэр одобрительно кивнул, взвесив пакет на руке, прежде чем засунуть его в карман пальто.
— Нет. Нет, этого не будет.
Последовало короткое молчание, прежде чем Гримсби махнул рукой.
— После вас.
Охотник фыркнул.
— Рыцарство не умерло, как я погляжу.
— И не собирается умирать в ближайшее время.