Она потянулась к гвоздю, и, прежде чем он успел объяснить, что не может расстаться с ним, она выхватила его у него из рук.
Не втыкая, не дергая, не ругаясь.
— Ах — сказала она — Это гвоздь для совершенно особенной двери. Хотя, возможно, лучше всего, чтобы она оставалась закрытой.
— Как, как вы это сделали? — Я ломал голову над этим уже несколько дней!
Она улыбнулась.
— Это мелкая магия. А я нет — Она протянула гвоздь, чтобы вернуть его, но он инстинктивно отпрянул. Что, если это был его единственный шанс снять проклятие?
— Ты боишься этой безделушки, но все же хочешь её сохранить? Почему? — Она не выражала ничего, кроме любопытства, но её взгляд был каким-то сосредоточенным, несмотря на затуманенные веки.
— Это не для меня. Это для него — Он жестом указал на Вуд, которого держал за руку — Я сказал ему, что помогу ему, и ему нужен этот гвоздь.
Она кивнула.
— Ты не всегда вежлив, юный колдун — сказала она — но я вижу, что ты часто бываешь добр. Последнее гораздо сложнее. И опаснее.
Гримсби неловко поерзал, не зная, как вежливо принять комплимент от явного полубога подземного мира, из-за которого его только что чуть не убили и не съели, и, возможно, не в таком порядке.
— Спасибо?
— Я не обещал тебе этого блага, но все равно дам его: возьми этот гвоздь еще раз. Он больше не будет привязан к тебе, ты можешь свободно выбросить его. Но будь осторожен, я всего лишь снимаю проклятие. Следующий, кто примет это, пострадает от последствий, как и ты.
Гримсби подозрительно нахмурился.
— Почему?
Ее серые глаза на мгновение смягчились.
— Потому что доброта вознаграждается не так часто, как хотелось бы.
Она держала ноготь двумя пальцами, на последнем из которых был потускневший наперсток.
Гримсби неохотно взял гвоздь, ожидая, что он прилипнет к нему, как и раньше, но, убирая его в карман, почувствовал, что он отделяется от его кожи так же легко, как и обычный.
— Спасибо — сказал он, на этот раз более искренне — Это великодушно с вашей стороны.
— Похоже, у тебя все-таки осталось немного терпения — сказала она — Это хорошо. А теперь о том, зачем вы сюда пришли.
Она посмотрела ему через плечо, и Гримсби, проследив за её взглядом, увидел Мэйфлауэра, стоящего позади него со скрещенными на груди руками и настороженным взглядом. Несмотря на отсутствие огнестрельного оружия, Гримсби был рад его присутствию.
— Воровку, укравшую мой ведьмовской камень, зовут Дженис — сказала Матушка Мороз.
На мгновение воцарилась тишина, и Гримсби почувствовал, как в его голове закрутились шестеренки, но прежде чем он успел заговорить, он услышал, как Мэйфлауэр шумно вздохнул у него за спиной.
— Это невозможно — сказал он — Дженис мертва. Я убедился в этом.
— А ты? — Любезно спросила Матушка Мороз — Напомни мне, чтобы я не нанимала тебя убивать кого-либо для меня.
— Я выстрелил ей в голову. Я видел медицинские записи. Я даже нашел её прах в реликварии Департамента. Она мертва.
— А потом мертвая женщина украла мой ведьмовской камень. Возможно, ты был прав — сказала она Гримсби, подняв бровь — Возможно, мне действительно нужна собака.
Гримсби оглянулся на Мэйфлауэра, но выражение его лица было таким, словно он смотрел на Медузу Горгону: потрясенный и окаменевший.
Он повернулся к матушке Мороз, прежде чем смог заговорить.
— А нет ли шанса, что она солгала тебе? Назвалась вымышленным именем?
— Нет такого понятия, как вымышленное имя, хотя у некоторых людей их несколько — сказала Матушка Мороз — Она не лгала.
Гримсби понял, что верит ей, хотя и не был уверен, почему. В любом случае, если она была права, это означало, что Дженис каким-то образом вернулась, но каким образом? Более того, что это значило для их дела о "РУИНАХ"?
Он повернулся к Мэйфлауэру, перекладывая тело Вуджа, которое держал в своих руках.
— Нам нужно идти.
Лицо Охотника оставалось встревоженным, но он, казалось, справился с собой. Он кивнул, хотя в глазах у него были грозовые тучи — Хорошо.
Матушка Мороз махнула рукой.
— Ваш проводник будет ждать вас — Она опустила пальцы на шкатулку, и их обмороженные кончики коснулись её поверхности.
Гримсби на мгновение охватило беспокойство по поводу того, что могло скрываться внутри, но он почувствовал, что это скрыто под множеством других, более насущных забот, которые нахлынули на него.
Он направился к воротам, через которые они вошли, слыша за спиной крадущиеся шаги Охотника и костлявую фигуру Вуджа в его руке. Двери распахнулись, словно расходящиеся ледники, и на рельсах за замерзшей платформой их ждал Квази со своим вагоном и целым арсеналом причудливых рычагов.
Они сели, и сгорбленное существо, не говоря ни слова, начало качать машину. Они медленно проехали по рельсам, затем набрали скорость и, покинув ледяное дерево, поплыли по лабиринтам улиц Андертона на подвесных канатах. Однако на этот раз Гримсби был слишком измучен, чтобы испытывать благоговейный трепет. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы как можно больше отдохнуть, не обращая внимания на холодный воздух и дребезжание тележки.
Машина влетела в туннель, и город исчез позади них. Вскоре они оказались в пределах видимости дневного света, и Квази позволил машине остановиться.
— Спасибо, Квази — сказал Гримсби, спотыкаясь и сползая с машины на покрытый инеем кирпичный пол.
Квази скрюченным когтем снял остроконечную шапочку, обнажив волосы, которые были блестящими и черными на макушке, а на кончиках становились белыми, как и его борода. Он наклонил голову.
— Удачи, колдун — сказал он. Затем он развернул тележку и скрылся в темноте.
Они вышли на солнечный свет, и Гримсби поежился, когда его обдало теплом. Он уже и забыл, каким пронизывающим был окружающий холод, и вскоре в мышцах начали проявляться новые боли, хотя их жалобы и отошли на второй план, уступив место обычным болям.
Они подошли к джипу, и Гримсби начал было усаживать Вуджа на заднее сиденье, но потом увидел железные прутья, которыми оно было обнесено. Вместо этого он усадил существо на пассажирское сиденье, а сам соскользнул на землю, прислонившись спиной к колесу джипа.
Мэйфлауэр расхаживал перед ним, казалось, намереваясь прорыть борозду в земле одним своим шагом.
— Она не может быть живой — пробормотал он себе под нос.
Гримсби закрыл глаза, испытывая искушение погрузиться в сон под шелест деревьев и теплое послеполуденное солнце. Вместо этого он приоткрыл один глаз.
— Я не думаю, что матушка Мороз лгала — сказал он.
— Тогда скажите мне, как может женщина, которая была убита выстрелом в голову, подвергнута вскрытию, а затем кремирована, все еще быть живой?
Он пожал плечами.
— Возможно, она вообще не живая. Есть записи о том, что некоторые ведьмы возвращаются в виде духов, которые все еще могут использовать магию, которую они знали при жизни.
Охотник покачал головой.
— Дух обычно привязан к месту или предмету. Они не могут бродить по округе, собирая реагенты для ритуалов или воруя ведьмины камни.
— Ну, ты же сказал, что кто-то контролировал этого парня, чтобы тот напал на тебя, верно? Очаровал его? Может быть, он сделал это ради нее.
— Может быть — с сомнением произнес он — Что-то все еще кажется мне в этом неправильным.
— Что?
— Дело о "РУИНАХ" не было похоже на тот же ритуал, что и тот, который проводила Дженис. Это было очень похоже. Я подумала, что, возможно, это потому, что тот, кто стоял за этим, копировал ее, но если это действительно она, тогда зачем такие перемены? Я не думаю, что у духа хватило бы на это сил — Прорычал он — Нет, это заклинание другое. Я просто не знаю как.
— Ну, похищение чьего-то импульса к тому, чтобы стать стриггой, это своего рода специфическое заклинание. Я даже не слышал о нем, пока миссис Окс не рассказала мне о нем. Я не думаю, что есть множество способов использовать его для других целей. Так какой ритуал может быть похожим, но в то же время другим?