Мы с Тахаром тоже не стали исключением, и, выйдя из калитки довольно вялым шагом, вскоре уже почти бежали, подчиняясь всеобщему ритму. Но все же я находил моменты, чтобы изредка бросать взгляд назад или останавливаться у стеклянных витрин богатых магазинов. И вскоре точно знал, наш домовладелец и не подумал оставить меня в покое. Потому что хвост, неотрывно следовавший за нами, я приметил еще на выходе из первого переулка.
— Не отставай — прикрикнув на глазеющего по сторонам Тахара, ныряю в распахнутые двери знакомой чайханы.
Она имеет второй выход в соседний переулок и этим часто пользуются постоянные посетители, срезая себе путь. Но хитрый хозяин никого не останавливает, точно зная, захотев перекусить, они так же привычно свернут к его дверям. Привычка страшная вещь, и зачастую она ведет человека по жизни много надежнее кованой цепи.
Мы почти бегом проходим ко второй двери и сразу ныряем в соседнюю лавчонку. Тут торгуют подержанной одеждой, и я не раз покупал у хозяина лавки недорогие, но вполне пристойные вещи, главным достоинством которых была относительная чистота. Слуги уносили куда-то скупаемую хозяином одежду и приносили назад уже выстиранную. Эта простенькая услуга привлекала в лавку покупателей среднего достатка, желающих дешево и прилично одеть своих слуг или учеников.
Вот и сейчас, несмотря на утреннее время, все три примерочные кабинки были уже заняты, но я знаю один маленький секрет. Неприметно кивнув хозяину, прохожу в дверцу, ведущую к лестнице на второй этаж.
Это значило, что я куплю нужную мне одежду не торгуясь, и вдобавок бесплатно оставлю свою.
Мне немного жаль всего пару часов назад надетых вещей, с таким трудом доставленных в столицу, но приводить хвост в лавку Джуса было бы непростительной глупостью.
Взбежав на второй этаж, молча заскакиваю в знакомую комнатку и, помянув недобрым словом нашего предприимчивого домовладельца, начинаю раздеваться.
— А ты что стоишь? Раздевайся! — приказываю, заметив потрясенный взгляд застывшего у двери спутника, но он внезапно начинает бледнеть.
— З-зач-чем? — вот никогда не знал, что он еще и заика.
— Чтобы переодеться! — сердито рявкаю, обозленный направлением его мыслей, и, бросив на сундук свои вещи, распахиваю синий шкаф. По негласному уговору в нем висят женские вещи.
Выбрав темные шаровары, и светлую, почти новую читэру, торопливо натягиваю все на себя. Однако, обернувшись к тургону, с возмущением вижу, что он все еще не разделся. Кроме того, цвет его лица изменился далеко не в лучшую сторону. Теперь оно свекольно-алого цвета, а в несчастных глазах бушуют смятение и, как ни странно, любопытство.
— Тахар! — почти рычу от бешенства, шагнув в его сторону, — быстро переодевайся, за нами следили!
— Кто? — недоверчиво бормочет он, пугливо шарахаясь от меня.
— Неважно! Но если ты немедленно не переоденешься, я уйду один.
Неужели до него все-таки дошло? Саркастически хмыкаю, наблюдая, как тургон начинает стаскивать вылинявшую в дороге рубаху.
— А мне… тоже… женское? — карие глаза смотрят так жалобно, что я сдаюсь.
— Мужская в красном шкафу.
Он сразу засуетился, торопясь переодеться, пока я не передумал. Почти новые штаны, белая рубаха, сапоги…
— Надень еще вон тот халат и тебетей, тогда мы вполне сойдем за семейную пару, — командую я и замечаю, как его уши снова разгораются стыдливым огнем.
Ну и что же я такого сказал, что мои слова можно истолковать превратно? Нет, больше в жизнь не возьму на дело новичка. Никогда раньше не думал, что так трудно объяснить другим то, что самому кажется элементарным.
Поймав мой взбешенный взгляд, Тахар снова побледнел, насколько это возможно с его смуглой кожей. И нервно засуетился, натягивая указанный мной халат.
— Я буду идти сзади и потихоньку подсказывать, — выдаю инструкции, вручая спутнику мешочек с деньгами, — и не забывай, если встретится знакомый, бросаться к нему не нужно. На тебе личина, тебя все равно никто не узнает. Только по шее могут накостылять, за самозванство.
Он рассеянно кивает, словно и вправду слушает болтовню назойливой женщины. Знакомый фокус, люди часто принимают внешний вид за истинную сущность. И до тех пор, пока я не переоденусь, тургон будет невольно относиться ко мне как к женщине. Вот только мне это очень не нравится. Но будем надеяться, что все обойдется, нужная мне лавка не так уж далеко, а в случае надобности я как-нибудь сумею напомнить спутнику про его заблуждения.
Спустившись по лесенке, мы ненадолго останавливаемся возле хозяина, рассчитаться. Мельком оглядев наш наряд, он сходу называет цену и Тахар беспрекословно отдает серебро.