– Хотя мы, и правда, давно не виделись. Соскучилась?
– Вот еще… Просто думала, что тебя давно видела. Я повернула голову и открыла глаза. Мой взгляд уперся в Лешкино плечо и часть макушки. Она сидела на самом краешке скамейки, по своему обыкновению нахохлившись и опустив взгляд в землю. Она почему-то часто смотрит именно вниз, а я предпочитаю смотреть на небо…
– А как ты тут оказалась? – внезапно пришла мне в голову мысль, и я ее тут же озвучила. Лешкины плечи вздрогнули.
– Ногами, – буркнула она.
– Оригинальный способ. Но все же?
– Возвращалась кое-откуда, решила прогуляться. Зашла сюда, а тут ты на лавочке трупом прикидываешься.
– Это судьба… – чуть язвительно выдохнула я, снова отворачиваясь и закрывая глаза.
– А ты веришь в судьбу или просто так сказала?
– Просто так…
– Ларис, – она чуть помолчала. – У тебя что-то случилось?
– С чего ты взяла?
– Ты действительно как мертвая… Соглашаешься со всем…
Я вновь подняла голову, прислушалась к себе и пожала плечами:
– Да нет, вроде все нормально.
Лешка чуть уловимо усмехнулась.
– Что?
– Только русские в одном предложении сочетают все три возможных ответа, и при этом умудряются понимать друг друга.
– То есть?
– Да нет, наверное…
Я улыбнулась:
– Действительно забавно.
Мы снова замолчали. Было что-то неуловимо очаровательное в этом молчании, в обстановке, в самой ситуации. Мне казалось, что скажи я что-то чуть громче, и непонятное очарование растворится в воздухе, оставив после себя сладкий запах запрета.
– Лешк, – я придвинулась к ней и положила подбородок на ее плечо, обняв руками за талию. – А правда, где ты была?
– Неужели действительно соску…- она повернула голову, и мои губы почти уперлись в краешек ее губ, -…чилась…
– Не знаю, – я посмотрела на ее губы и со вздохом отвернулась, положив голову на ее плечо, так, чтобы не видеть соблазна, который тут же вспыхнул в голове.
Так мы и сидели… Близко-близко друг к другу… И молчали… Теперь я отчетливо понимала, что уже не могу пригласить ее к себе. Дома Димка. Совершенно непонятно, как воспримет он появление на пороге меня в обнимку с этим ребенком. Но скорее всего я знала ответ, и почему-то от этого становилось очень печально, и внутри меня начинал подниматься протест.
– О чем ты думаешь? – нарушила молчание Лешка.
– О том, что теперь не могу пригласить тебя к себе… – честно ответила я.
– Потому что там он?
– Да.
– Теперь он живет у тебя? У него нет своей квартиры?
– Не говори глупости, конечно есть…
– Тогда почему он живет у тебя? Ты его… любишь? – Лешка запнулась на последнем слове.
Хоррррроший вопрос на самом деле. И как он во время.
– Я не знаю Лешка… Правда, не знаю.
– Тебе хорошо с ним? Скучала бы ты, если бы он ушел? – казалось, ответ именно на этот вопрос стал для Лешки смыслом жизни на ближайшие 10 минут. А может, не на 10? Бред.
Скучала бы я? Откуда мне знать, если он все время рядом… Постоянно. Дай ему волю, так был бы рядом 24 часа в сутки. Хорошо ли мне с ним? Да нормально. Обыкновенно. Ничего из тех ощущений, про которые пишут в сопливых романах на два часа. Есть, и есть…
– Я не знаю. Не думала об этом.
– А ты подумай… На досуге.
– Лешк, а приходи завтра ко мне в гости? А?
Она помолчала.
– А он?
– Переночует у себя, я попрошу…
– Нет, Ларис. Так не пойдет. – она резко встала, стряхивая меня с себя. – Ты ж понимаешь, что так нельзя. Если ты живешь с человеком, то не стоит лишний раз делать ему больно. У тебя это и так неплохо получается.
– Что именно? Делать больно?
– Да.
– И тебе я тоже делаю больно?
– Неважно. Не хочу об этом говорить.
– Значит делаю? Почему?
– Извини, Лар. Мне пора идти. Да и тебе тоже. Приятно было увидеться и поболтать. Пока.
Она махнула рукой, и, повернувшись, быстрым шагом пошла к выходу из парка.
– Лешка! – громко позвала я. – Подожди!
Но она не остановилась. А я не стала догонять.
Все же интересно, почему я причиняю ей боль? И я, решив выяснить этот вопрос с Рыжим, отправилась домой.
Дом встретил меня волнами беспокойства и подозрений, которые источал рыжий мужчина. Хотя какой он мужчина… Мальчик. У него это на лбу написано большими такими буквами.
– Лара, ну где ты была??? – с порога выдохнул он мне в лицо. Я мысленно закатила глаза и тяжело вздохнула: вот они прелести семейной жизни. Шаг влево, шаг вправо расценивается, как попытка покинуть судно, а наказание – расстрел в мозг. На месте. Точным попаданием.
– Гуляла, – коротко ответила я, снимая обувь.
– Что-то случилось на работе?
– Нет, – я скинула куртку и прошла в комнату.
Я подошла к подоконнику, и, попирая все правила, залезла на него с ногами. Я слышала, как Дима прошел в комнату, но даже не повернула головы.
– Там сквозняк.
– И что?
– Простудишься…
– И умрешь? Дим, жить вообще вредно, от этого умирают. – с тонной безразличия изрекла я.
– Лар, – он подошел ко мне и уткнулся носом в щеку. – Ну что случилось? А?
– Ты на меня наорал. А всего лишь задержалась немного после работы.
– Я не орал…
– Все равно. Я что, в заключении? Или я нахожусь под следствием без права выхода из собственной квартиры?
– Извини. Я волновался.
– Я большая девочка и умею за себя постоять. К тому же, время – детское. Что могло со мной случиться? Ясельный мальчик отшлепал бы меня совочком? Уверяю, я бы пережила это.
– Ты себе и представить не можешь, что может случиться с человеком даже в более раннее время суток.
– И непременно этим человеком должна быть я?
– Ладно, извини. – он примирительно чмокнул меня в щечку. – Ужинать будешь?
– Нет, что-то не хочется. У нас есть вино?
– Нет. – он внимательно посмотрел на меня. – Спиртного у нас нет.
¬¬¬¬- Тогда я пошла в магазин. И, умоляю тебя, не говори ничего. Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь покинуть это место.
Я отодвинула его и слезла с подоконника.
Вернувшись из магазина, я обнаружила, что осталась одна. На кухонном столе, заботливо прикрытый салфеткой, остывал мой ужин, по комнатам уныло бродила тишина. Есть не хотелось совершенно. Было странное ощущение, что плечи расправляются, дышать становится легче, и всю меня, начиная от пальчиков ног, заполняет чувство свободы.
Я тихо-тихо отправила бутылки в холодильник, так же тихо, почти на цыпочках, прошла в комнату. Господи, как же хорошо! Как же это хорошо – остаться одной! В тишине и покое. Когда ты никому ничего не должен и не обязан. Контроль рыжего мужчины убивал. Мягко, ненавязчиво, почти ласково… Но тем не менее – убивал. Я села на диван, провела рукой по плюшевой обивке. Внезапно в голове всплыл вопрос, который я хотела задать Димке, но который так неожиданно затерялся. Может, позвонить, озадачить Грошика? Я точно знала кому я хочу задать этот вопрос. Но где найти человека, о котором ты не знаешь ничего?
Вторая бутылка «небес» все глубже утягивала меня в блаженное состояние покоя и расслабленности. Я лежала на полу: в одной руке у меня была изящная бутылка синего стекла, а вторая покоилась в пластиковой вазе с остатками винограда. Я неловкими движениями перебирала пальцами гладкие бусины, практически наслаждаясь холодным и влажным прикосновением шелковистой кожицы к разгоряченным пальцам.
Все же я странная. Никакого сожаления, что обидела человека, что человек ушел. И что я осталась одна. Особой радости тоже не было, но дышалось привычно-спокойно. Теперь я точно знала, что мне можно, а чего категорически нельзя. И не потому, что это не нравится рыжему деспоту, а потому что лично я против этого. Я больше не хочу подчиняться и делать вид, что мне хорошо от чьих-то нововведений. Не хочу больше завтракать, сидеть на диване и обсуждать фильм. Не хочу никакой семейности. И это белье стопочками – меня невыразимо раздражает.